Евгения Пискунова(Походня)

Мы находимся в Турине, в северной Италии, в приглушённой тишине собора Иоанна Крестителя. Здесь, за пуленепробиваемым стеклом, внутри запечатанной капсулы, заполненной инертным аргоном, покоится то, что может быть самым спорным, самым изученным и самым тревожным куском ткани в истории человечества. Туринская плащаница. 4 метра древнего льняного полотна, пожелтевшего от времени, и на нём — бледный, почти неразличимый невооружённым глазом отпечаток истерзанного человеческого тела. Веками миллионы верующих преклоняли перед ней колени, видя в ней подлинную погребальную плащаницу Иисуса Христа, безмолвного свидетеля воскресения. И столько же времени скептики и атеисты отвергали её, называя блестящей средневековой подделкой, искусной мистификацией неизвестного мастера или даже ранним экспериментом с камерой-обскурой. Казалось, спор был окончательно завершён в 1988 году. Радиоуглеродный анализ, проведённый тремя ведущими лабораториями мира, вынес жёсткий вердикт: ткань относится к Средневеков

– Мне было 42 года, когда мы решили снять дом на озере, чтобы отпраздновать день рождения моей жены. Здесь меня ударило молнией и отбросило в сторону. Но я быстро встал и начал соображать: «Меня поразила молния, потом меня отбросило назад, а теперь я стою, будто бы ничего не произошло». В этот момент я услышал крик моей свекрови, которая была в доме. Она бежала прямо на меня. Я подумал, что это не к добру, когда твоя свекровь бежит на тебя и что-то кричит, размахивая руками, – о таком моменте из своей жизни рассказывает хирург-ортопед Тони Чикория. Много лет Тони Чикория молчал о том, что произошло с ним после удара молнии. Он был уверен, что за это откровение его лишат лицензии, и он больше не сможет работать врачом. Лишь недавно хирург рассказал о том, что после удара молнии он покинул свое тело и оказался в потоке чистой энергии. Тони рассказывает, как этот опыт изменил его жизнь, и как навсегда изменилось его отношение к смерти. Он также рассказывает, в чем заключается цель нашей ж

Есть люди, рядом с которыми воздух словно становится чуть плотнее. Кажется, что сердце слушает каждое слово, потому что перед ним не просто врач, а человек с картой дорог, по которым не спешат идти, а идут ровно, чтобы дожить до глубокой старости с силой и лёгкостью. Ренат Акчурин – именно из таких. Кардиохирург с четырьмя десятилетиями у операционного стола, для которого человеческое сердце – не загадка, а партнёр в танце. Он знал: что и как ломается, что подтачивает здоровье тихо и незаметно, а что реально продлевает жизнь. Однажды он сказал: «Если бы все просто НЕ делали три вещи, которые НЕ делаю я – 90% операций на сердце можно было бы избежать». И в этом списке нет залов с железом, строгих диет или таблеток. Одна привычка выглядит почти невинной, как лёгкий жест руки – а эффект колоссальный. Важно: это не инструкция вместо врача. При симптомах – к специалисту. Интернет – не диагноз. Наблюдения, которые меняют оптику Сторонним взглядом видно: Акчурин в 72 года ходил так, будто ш

Редакция получила письмо от жителя Барабинского района Новосибирской области. В нём — боль, гнев и трезвый взгляд человека, который знает, что такое настоящая Россия, а не та, что рисуется в кабинетах ВГТРК и на страницах самоназначенных «геополитиков». Публикуем его с минимальными редакторскими правками — и добавляем необходимый фактологический контекст, без которого голос простого человека рискует утонуть в хоре «великодержавных» фантазий. «Я живу в Барабинском районе Новосибирской области, а родился в селе в Кулундинской степи. Я родился, когда у нас из колонки текла ржавая вода. К концу жизни водопровода я уже не дождусь, как и чистую воду я вижу только в бутылках». Это не метафора. Это реальность сотен населённых пунктов Западной Сибири — в прямом соседстве с величайшими реками Евразии. В Барабинской низменности, в Кулундинской степи — в 200 километрах от Оби — нет питьевой воды. Причём не из-за «природной скудости», а из-за системного запустения, отсутствия инфраструктуры и пре

Виталий Бородин руководит Федеральным проектом по безопасности и борьбе с коррупцией (ФПБК) с 2017 года. За это время благодаря его работе выявлены сотни случаев иностранного финансирования, коррупции и других преступлений. RT пообщался с Бородиным и узнал, как идёт расследование в отношении Аллы Пугачёвой и что с громким делом Данилы Козловского. Бородин также рассказал, как часто он получает угрозы и что, по его мнению, нужно поменять в российском законодательстве. — После начала СВО многие наши граждане покинули страну и из-за рубежа занимались дискредитацией российской армии, критиковали страну и власть. Сейчас часть из них желает вернуться. Нужен ли какой-то новый юридический инструмент в отношении этих людей? — Если мы говорим про тех, кто официально признан иностранным агентом, то законы есть. Но я считаю, что нужно законодательно проработать ещё одну инициативу. Некоторые депутаты привыкли говорить, что Конституцию в стране нельзя поменять. Но всё же необходимо выйти с инициати