Анна Андриенко(Захарченко)

Круиз был на сто двадцать дней. Дмитрий готовил его полтора года: выбирал маршрут, брал каюту с балконом, оформлял визы, покупал родителям чемоданы и страховку. На проводы в порт приехал сам, снял на телефон, как они машут с палубы. На двенадцатый день позвонил отец и сказал: «Дим, мы сошли. Мы в аэропорту, вылет вечером. Ты только не кричи». Петру Семеновичу 74 года, Галине Андреевне 71, живут в Волжском. Он тридцать девять лет отработал машинистом крана на трубном заводе, пенсия 26 100. Она — воспитательница детского сада, тридцать три года стажа, пенсия 22 400. Сыну Дмитрию 48, живет в Москве, занимается логистикой, зарабатывает хорошо. Историю я знаю от Дмитрия — мы знакомы лет пятнадцать. Он рассказывал ее мне дважды: первый раз в ярости, через неделю после их возвращения, второй раз — прошлой осенью, уже спокойно. Второй вариант оказался гораздо интереснее. Ее стоит изложить подробно, потому что она безупречная. Родители за всю жизнь были за границей один раз — в Болгарии, по про

Помню, как несколько лет назад я смотрела на свои кусты чёрной смородины и не понимала: ну что им нужно? Кусты мощные, листья крупные, а ягод — кот наплакал. Те, что были, — мелкие, кислые, и урожая едва хватало на пару банок варенья. Я подкармливала её и весной, и летом, и осенью, меняла сорта, поливала, обрезала. А толку не было. Соседка, у которой смородина гнулась до земли под тяжестью чёрных гроздей, глядя на мои мучения, спросила: «А ты когда её первый раз кормишь?». Я говорю: «В мае, когда листья распустятся». Она покачала головой: «Опоздала. Ей надо, как снег сошёл, сразу завтрак подавать. Она же после зимы голодная, а ты её ждёшь, пока цветы появятся». И тут до меня дошло: я кормила смородину, когда она уже начинала цвести, а нужна была помощь сразу после пробуждения. С тех пор у меня есть чёткая система весенних подкормок. И ягоды теперь крупные, сладкие, и кусты здоровые. Делюсь с вами. Чёрная смородина просыпается рано, как только сходит снег и земля начинает прогреваться.