Нина Полозкова(Смирнова)

Звук прорвал темноту так внезапно, будто сама ночь раскололась над рекой. Он перекрыл и злой ветер, и глухой гул воды, и тяжёлый скрежет льдин, которые Уссури несла вниз, сталкивая и переворачивая в мутном потоке. Это был не рык зверя, готового защищать свою территорию. И не предупреждение, от которого человек обычно замирает на месте. В этом крике была такая тревога, что у Игната Савельевича, старого егеря, много лет прожившего у тайги, сразу похолодело под сердцем. Он проснулся мгновенно. В избе было темно. Печь догорала, за окном стонала вода, а стекла мелко дрожали от ветра. На высоком берегу, где стояла его заимка, обычно чувствовалась уверенность: река далеко внизу, лес вокруг знакомый, тропы исхожены годами. Но в ту ночь даже земля казалась чужой. Уссури поднялась слишком быстро. Лёд ломало и несло, как щепу. Чёрная вода раздулась, ожила, стала шире, громче, злее. Игнат Савельевич сел на край лежанки и прислушался. Крик повторился. Старик медленно поднялся. Он не искал объяснени