Елена Иванова (Карбышева)

Кухня в загородном доме Элеоноры Марковны всегда сияла стерильной белизной. Здесь пахло дорогим сортом «Эрл Грей» и застарелым высокомерием. Марина сидела на краю обтянутого кожей стула, чувствуя себя неуклюжим подростком, хотя ей было уже тридцать два. — Опять эти твои... «деревенские деликатесы», — Элеонора Марковна брезгливо отодвинула банку домашнего варенья, которую Марина привезла от родителей. — Милочка, я же просила: не надо засорять мой холодильник этой органикой сомнительного происхождения. Твои родители, бедняжки, наверное, последние копейки потратили на сахар, чтобы задобрить «богатых родственников»? Марина сжала пальцы под столом. Она привыкла. За восемь лет брака с Артемом она выучила этот сценарий наизусть. Ее родители, Петр и Анна, жили в небольшом домике на окраине области, носили простую одежду и никогда не просили помощи. Но для Элеоноры Марковны, вдовы крупного застройщика, они были «балластом», «нищетой» и «охотниками за состоянием ее сына». — Мама, перестань, — ус

Мрачная старуха совала ей бриллианты. Не смея пошевелиться, Полина беззвучно рыдала. А потом прозвучало слово «бал», и француженка не поверила своим ушам. Как? Неужели эта женщина может веселиться и принимать гостей, когда ее единственный оставшийся сын мерзнет в остроге? «Ничего-то ты про нас не поняла», - приговорила Анна Ивановна. И велела Полине идти выбирать нарядное платье. кадр из фильма "Звезда пленительного счастья" …Анечка выросла среди немыслимой роскоши: ее отец, побывавший генерал-губернатором в Иркутске, Симбирске и Астрахани, скопил огромные богатства. «Якоби жил в Иркутске истинно по-царски, - писал барон Владимир Штейнгейль, - проживая там несметную сумму — 35 тысяч рублей в год; одной прислуги у него было 75 человек. В Иркутске долго не могли забыть его праздников». В 1789-м Иван Варфоломеевич Якоби был срочно отстранён от всех должностей и вызван в Санкт-Петербург. Выяснилось, что на него написана целая стопка разнообразнейших доносов. Разгневанная императрица Екатер