Ирина Денисова

– А скатерти у тебя есть белые? Только не те, с пятнами, а нормальные, торжественные. И еще, Галя, траву надо бы покосить покороче, а то у Вики платье со шлейфом, зацепится, испачкается, потом химчистку платить, а деньги и так все под ноль ушли. Голос золовки в телефонной трубке звучал не просто требовательно, а с той особенной, железобетонной уверенностью, которая бывает только у людей, считающих, что весь мир вращается вокруг их желаний. Галина замерла с секатором в руке. Она стояла посреди своего розария, который пестовала последние пять лет, вкладывая в каждый куст душу, силы и немалые средства. Солнце припекало спину, пахло нагретой землей и цветущими пионами, но от слов Ларисы повеяло могильным холодом. – Подожди, Лара, – медленно произнесла Галина, откладывая инструмент на скамейку. – О каких скатертях речь? И почему я должна косить газон под платье Вики? – Ну как почему? – искренне удивилась золовка. – Свадьба же через две недели! Ты что, забыла? Пятнадцатого числа. Мы решили,

Рассказ Мы встретились в первый раз за двадцать пять лет. На похоронах Лёхи. Пришли девять человек из класса. Большинство отсутствовали, как когда-то говорили в школе на перекличке, может не знали, может проигнорировали. Наш класс никогда не был дружным, классные руководители менялись практически каждый год. Мы делились на группки, игнорировали, часто конфликтовали и сдавали друг друга, сбегали с уроков, списывали, но не дружили. После выпуска разлетелись, как щепки, и не пытались найтись. Мы в школе то не нужны были друг другу. Никаких тёплых историй — только общая школа, да и ту многие вспоминали без восторга. И вот Лёха. Тихоня, которого многие не замечали. Умер от чего-то стремительного в сорок два. О его смерти узнали случайно. Дождь лил с утра, будто хотел смыть с земли саму нашу неловкость. У могилы мы стояли, не глядя друг на друга. Кто-то принёс один общий венок от «одноклассников» — безликий, как наши отношения. После церемонии мы застыли у выхода. Никто не знал, что делать