Зоя Котинель(Руткевич)

— Это возмутительно. Мало того, что она старше его на двадцать лет, так у них еще кровосмесительная связь! — негодовали родные двадцатилетнего Сашеньки. Оскорбленный непониманием Саша не собирался выслушивать причитания родственников. Ему было проще разорвать семейные узы, мешавшие его личному счастью. Все мысли молодого человека были посвящены троюродной сестре — Анне Керн. Она недавно родила от него ребенка, и он мечтал, чтобы ее старый муж, наконец-то, отправился в мир иной, чтобы он мог спокойно обвенчаться с любимой женщиной. В иллюстративных целях. Художник Джеймс Сент Анне Керн было не привыкать шокировать столичное общество. Она уже давно жила без оглядки на чужое мнение. Когда-то родители насильно выдали ее замуж за генерала Ермолая Федоровича Керна и она шесть лет прожила с человеком, который вызывал у нее чувство ненависти. В 1826 году Анна набралась решительности и оставила супруга, отдавшись сладостям свободной жизни. О романах прелестной генеральши судачил весь Петербу

Думаю, моя история как нельзя кстати подходит под благотворительную акцию VK Добро к Дню матери. Акция направлена на помощь матерям, которые оказались в сложной жизненной ситуации. А я ведь и была той самой мамой, которая оказалась в сложной жизненной ситуации. Неблагополучная семья, роды в 17 лет, нищета и безнадега... и моменты тотального отчаяния, когда хочется просто выть от бессилия. С тех пор прошло уже 20 лет, моя жизнь кардинально изменилась. И толчком к изменениям стал именно мой сын, которого я родила в 17 лет. К сожалению, я родилась в семье, которую нельзя назвать благополучной. У меня были и мама, и папа, но им было не до меня. Мне был 1 год, когда они развелись. Каждый начал строить свою личную жизнь, в которой я оказалась лишней. Мама привела в дом отчима, который превратил мою и ее жизнь в ад. Он бил ее беспощадно, до крови, до переломов. Он бил меня за все: не так посмотрела, не то сказала, получила тройку в школе, плохо протерла пыль. Рукоприкладство и психологическ

*** Я увидел её в шесть утра. Туман ещё лежал над полем, и деревня Каменка спала – ни дыма из труб, ни собачьего лая. Я вышел на крыльцо проверить капусту в парнике, а она стояла в тридцати метрах от забора. Волчица. Крупная, тёмно-серая, с подпалинами вдоль рёбер. И не одна. Три волчонка жались к её бокам. Маленькие, месяца два от силы, с круглыми головами и несоразмерно большими лапами. Один – чуть поодаль от остальных – тащил что-то в зубах. Палку или корень, не разглядеть. И на левом боку у него горело рыжее пятно – яркое, размером с мою ладонь. Я попятился в сени. Тихо. Снял со стены ружьё, переломил, вставил патрон. Руки работали на автомате – за тридцать лет егерской службы это въелось в мышцы. Вернулся к двери. Приложил приклад к плечу. И тут она повернулась. Не ко мне – вбок. Переступила передними лапами, и я увидел. Левая передняя. Она на неё не наступала полностью, только касалась земли и тут же отводила. Хромала. Сильно. Я опустил ствол. Пальцы на цевье побелели, но я опуст