Елена Воронкина(Деревянкина)

– Да куда его, мам? Старый он уже. Облезлый. В новую квартиру и с этим котярой? Ещё чего не хватало! Сын Лидии Андреевны сказал это буднично, между делом. Грузчики как раз выносили диван. А кот сидел на подоконнике, столбиком, и смотрел, как из дома выносят его жизнь… Звали кота Тимофей. Было ему лет двенадцать или около того. Доподлинно никто не знал, потому, как подобрала его хозяйка уже взрослым. По-кошачьи – глубокий старик. Рыжий, крупный, с порванным в молодости ухом, он с таким достоинством вился у ног своей хозяйки, Лидии Андреевны, когда кто-то приходил в дом, что язык не поворачивался назвать его просто «котярой». Лидия Андреевна собралась к детям в город. Решила, что пора. Возраст уже, болячки. Квартиру решила продавать, а доживать при сыне да снохе. Благо, отношения у них всегда были хорошими. И всё бы ладно, да вот беда – Тимофей в этот переезд не вписывался. – Может, всё ж возьмём? – робко пробовала уговорить-таки сына старушка. – Он смирный… Место знает. Не будет мешать!

Хоть и стираются из прошлого некоторые страницы, но сквозь годы и время все равно помнится доброе и хорошее. Ушедшие остаются, помнятся, снятся. Вечернее солнце уже не пекло, а ласково золотило верхушки яблонь в саду Федора. Сам хозяин, суховатый пожилой с глубокими морщинами вокруг глаз, неторопливо водил кистью по штакетнику. Краска ложилась ровно, пахла терпким скипидаром, и этот запах смешивался с ароматом спелых яблок и скошенной где-то за огородами травы. Из-за угла показался Григорий. Он остановился, прищурившись, опершись на свою неизменную палку. - Привет, кучерявый, - поприветствовал соседа Григорий. – А ты чем это занимаешься? - Привет, а ты что очки дома забыл, не видишь... забор крашу, вот калитка осталась, - проговорил сосед снимая свою старую кепку, вытирая лысину. Стер со лба выступающие капельки пота. Это в далекой молодости его волосы были кучерявые до плеч, модно так было. С годами его кудри облетели, словно пух с одуванчика, а прозвище «кучерявый» так и осталось. Ак

– Бабушка! Аня старательно выговорила новое слово и Ирина, ее мать улыбнулась свекрови. Как вам внучка? Старается! – Какая я тебе бабушка? – Инга Львовна сдвинула брови. – Запоминай, ласточка! Инга. Просто Инга. Никаких бабушек! И без этих телячьих нежностей, будь добра. Анюте едва исполнилось три, когда она усвоила первую свою взрослую науку. Крепко усвоила, на всю жизнь. У неё, у Ани, целых две бабушки. Это хорошо. Но ни одну из них бабушкой звать не смей! Это плохо. Одна бабушка – это Инга. Мама Анечкиного папы, профессор университета, крупный специалист по палеонтологии. Что это такое Анюта знать не знала и даже выговорить не могла. Другая бабушка – Настя. Очень занятой человек! Почти, как папа Анечки. У нее куча магазинов, два швейных цеха, куда Анюта однажды попала, а потом долго ревела, так как испугалась шума и множества людей, которые что-то сосредоточенно строчили за большими столами. Настя тогда сказала, что Анюта странно себя ведет, ведь работы бояться нельзя. Инга Львовна,

Они поженились так стремительно и ярко, что родители и друзья только ахали. Матвей, долговязый студент-технарь с вечно взлохмаченными волосами, и Лера, филолог с горящими глазами. Они казались сошедшими со страниц романа о настоящей любви. Свадьба была шумной, с гитарой до утра, а через год, еще на третьем курсе, у них родилась Катя. Потом была семейная жизнь. Настоящая, не романтичная. Бесконечная рутина молодых родителей, вечно не хватало денег, времени, сна. Они научились быть командой: Матвей -добытчик, Лера - хранительница очага. Они справлялись со всем: с ремонтом в съемной квартире, с болезнями ребенка, с кризисами на работе. Но где-то между этим «справлялись» и затерялась та самая яркость. Она не исчезла, нет, она просто… трансформировалась в тихую благодарность. В привычку засыпать под храп друг друга, в умение понимать партнера с полуслова, но без той прежней дрожи в коленях. - Ну что, мои дорогие родители, - сообщила дочка, - я поступила в институт, а вы сомневались, так что