Елена Ермишина

— Твое, мое… Хватит рядиться, мы семья, значит, и дача наша общая! — голос Лидии Степановны, моей свекрови, разнесся над клумбами так, будто она спорила не со мной, а с округой. Я стояла у теплицы, стискивая в ладонях моток шпагата, и чувствовала, как во мне закипает злость. Не обида — нет. Настоящая, густая злость, которая встает в груди комом и не дает сделать вдох. — Простите, что? — переспросила я, хотя прекрасно слышала каждое слово. Свекровь шагнула ближе. — Валерия, ну правда, хватит уже делить. Мы же семья! Что купила ты — принадлежит нам всем. Тем более, если это дача. Дача — это семейное. Всегда было и будет. Я медленно распрямилась, вылезая из теплицы. Солнце било в глаза, пыль вкусывалась в губы, а в груди уже формировался тот самый металлический оттенок голоса, которым я разговариваю, когда до предела. — Лидия Степановна, — выдохнула я ровно, — а где вы были, когда я эту дачу покупала? Она моргнула. — В каком смысле — где? Дома была. А что? — А то, — сказала я, подойдя бл