Любовь Кузнецова (Афанасьева)

В справочной службе города N работало пять операторов. Они отвечали на сотни звонков в день: «какой номер у аптеки», «как проехать», «когда откроется поликлиника». Работа неблагодарная, нервная ‒ люди звонят чаще всего раздраженные, им нужно срочно, они не хотят ждать. Девушки менялись каждые полгода-год. Только Лена держалась дольше всех ‒ семь лет. У нее был спокойный голос и железное терпение. И был у нее один особенный абонент. Он звонил каждую субботу ровно в полдень. Каждую субботу, без пропусков, на протяжении трех лет. ‒ Здравствуйте, девушка, ‒ говорил он старческим, чуть дребезжащим голосом. ‒ Скажите, пожалуйста, который час? Лена улыбалась. Даже если у нее было плохое настроение, даже если до этого ее обхамили три звонка подряд, она все равно улыбалась. ‒ Здравствуйте. Сейчас двенадцать часов ноль пять минут. ‒ Спасибо большое, ‒ говорил старик. ‒ Извините за беспокойство. И клал трубку. Коротко, вежливо, ровно пятнадцать секунд. Никогда не просил ни номеров, ни ад

Смена в премиальном супермаркете подходила к концу. Оксана, студентка четвертого курса, работала здесь всего второй месяц, но уже привыкла к специфическому ритму этого места — к тихому гулу холодильников, к шороху пакетов, к вежливым улыбкам, которые нужно было выдавать по регламенту, даже когда внутри всё кипело от усталости. Время поджимало. Последние покупатели, подгоняемые объявлениями из громкоговорителя, волновались в очереди перед закрытием. Оксана действовала быстро, почти машинально сканируя баночки с артишоками, крафтовый хлеб, упаковки с хамоном и устрицами, стараясь удерживать на лице приветливую улыбку, которая полагалась по регламенту. Она подняла глаза на покупателя, когда на ленте к ней подъехали пакет кефира и буханка бородинского хлеба. Перед кассой стоял взлохмаченный пожилой мужчина, почти старик, в мятой куртке, из-под которой виднелась фланелевая рубаха. Он лихорадочно обшаривал все карманы трясущимися руками, будто забыл, куда положил кошелек. — Эй, старичье, вы

У ребят пятого класса «Б» появилась с начала учебного года новая классная руководительница. Молодую учительницу по русскому языку звали Нина Андреевна. Она сразу же рассадила учеников по-новому: отстающих с успевающими, чтобы все троечники и двоечники подтягивались в учёбе. Так отличница Катя стала соседкой по парте с Иваном, еле успевающим по основным предметам. Только по пению, физкультуре, труду и рисованию у мальчика были отличные отметки. Катя расстроилась, что теперь сидит с ним, а не со своей подружкой Риммой. Но делать нечего. Надо помочь Ване. Катя серьёзно взялась за дело. На переменах она успевала проверять домашнюю работу Вани, иногда оставляла его после уроков, словно учительница, чтобы вместе сделать домашнюю работу, особенно большие упражнения. Ванька сердился, пыхтел, краснел. Не нравилось ему подчиняться этой девчонке, но мать дома тоже ругала его за плохую учёбу, и он смирился со своим положением. Однако он то и дело спрашивал Катю, если она его оставляла после уроков

У ребят пятого класса «Б» появилась с начала учебного года новая классная руководительница. Молодую учительницу по русскому языку звали Нина Андреевна. Она сразу же рассадила учеников по-новому: отстающих с успевающими, чтобы все троечники и двоечники подтягивались в учёбе. Так отличница Катя стала соседкой по парте с Иваном, еле успевающим по основным предметам. Только по пению, физкультуре, труду и рисованию у мальчика были отличные отметки. Катя расстроилась, что теперь сидит с ним, а не со своей подружкой Риммой. Но делать нечего. Надо помочь Ване. Катя серьёзно взялась за дело. На переменах она успевала проверять домашнюю работу Вани, иногда оставляла его после уроков, словно учительница, чтобы вместе сделать домашнюю работу, особенно большие упражнения. Ванька сердился, пыхтел, краснел. Не нравилось ему подчиняться этой девчонке, но мать дома тоже ругала его за плохую учёбу, и он смирился со своим положением. Однако он то и дело спрашивал Катю, если она его оставляла после уроков