Валерий Прорехин

Наверняка вы, просматривая исторический фильм, погружаясь в очередной роман о придворных интригах или изучая европейские хроники, не раз встречали звучные титулы — герцог, маркиз, граф, виконт, барон. Они издавна ассоциируются с властью, роскошью и древними традициями, но каждый раз возникает неизбежный вопрос: что же на самом деле отличает один титул от другого? Кто стоит выше в иерархии, а кто ниже? И почему именно в Великобритании эта система устроена особенно строго и детально? Хотя дворянские титулы существовали во многих странах Европы, британская система пэрства стала одной из самых известных, устойчивых и формализованных. В этом материале мы подробно разберём всю структуру британского пэрства — от могущественных герцогов до скромных, но значимых баронов. Проследим происхождение каждого звания, его привилегии и роль в обществе, чтобы лучше понять, как возникла и развивалась эта уникальная аристократическая система. В Великобритании существует особая структура дворянских титулов

А лучшим средством, против бронированного как Сатана рыцаря, на поле боя, было, конечно же, копье. Но копье не любое. Для того, чтобы нанести прущему на тебя взбешенным носорогом до последней степени благородному шевалье какой-то серьезный урон, обычное пехотное копье не то чтобы очень годилось. Нет, конечно, случалось, что зарвавшаяся военная элита въезжала в плотный пехотный строй для того, чтобы повиснуть на копейном частоколе, но происходило это немного реже, чем хотелось бы. Несколько лучше с бронированной аристократией, атакующей в конном строю, справлялись пики, алебарды и прочие протазаны с люцернскими молотами. Впрочем, нужно сказать, что, несмотря на изрядное разнообразие и приличную эффективность всего этого древкового оружия, оно тоже не давало гарантии уверенного поражения благородной аристократии. И это было чертовски неприятно. С одной стороны. А с другой. Едва ли не с самого начала истории рыцарства существовало оружие, способное поразить всадника любой степени брониро

Недавно здесь был помещён текст с телеграм-канала Олега Дерипаски про расказачивание, на который я написал короткий ответ. Моя позиция остаётся прежней: расказачивание – грех великий, который был признан и самими большевиками уже тогда, хотя, возможно, виновные не понесли наказания вовремя и в полной мере. Впрочем, никто из основных фигурантов расказачивания 30-е годы не пережил. Однако саму историю противостояния на Дону выводить из общеисторического контекста не стоит, чтоб не превратиться однажды в хохлов, которые свои претензии довели до уровней гомерических – с известными нам ныне результатами. Понятно, что на Дону позицию мою разделяют далеко не все, о чём свидетельствует приведённый ниже ответ с одного казачьего паблика. Браты-казаки приводят фрагменты из моего текста и тут же отвечают. Итак. 1. Нет, уважаемый г-н Прилепин, вы не правы! «[…] Войско Донское сразу же отделилось от России – по результатам Октябрьской революции […] отделились. Безо всяких "республик", заметь

19 ноября 1740 года в Российской империи произошли события, которые можно назвать одной из самых драматичных страниц эпохи дворцовых переворотов. В эту ночь всесильный регент Эрнст Иоганн Бирон, казалось бы, крепко державший власть в своих руках, в одночасье потерял всё. Это была история о предательстве, амбициях и внезапном падении с вершины могущества. Все началось со смерти императрицы Анны Иоанновны. Согласно указу Петра I о престолонаследии, монарх имел право сам назначать наследника. Анна Иоанновна воспользовалась этим правом, чтобы передать трон потомкам своего отца, царя Ивана V, в обход потомков Петра Великого (включая Елизавету Петровну). Наследником был объявлен младенец Иоанн Антонович — сын племянницы императрицы Анны Леопольдовны и принца Антона Ульриха Брауншвейгского. Но кто будет управлять страной до совершеннолетия императора? Выбор пал на фаворита Анны Иоанновны — герцога Курляндского Эрнста Иоганна Бирона. Он получал практически неограниченные полномочия: командован