Олег Фукалов

Трасса, скорость под 100 км/ч, и внезапно пушечный хлопок — переднее колесо взрывается. Машину резко бросает в сторону, руль вырывается из рук, и первый инстинкт любого водителя — бить по тормозам до упора. Именно эта рефлекторная реакция становится причиной большинства смертельных аварий при разрыве покрышки. Физика процесса безжалостна — одно неверное движение, и автомобиль превращается в неуправляемый снаряд, который закручивает вокруг собственной оси с последующим опрокидыванием. Но существует контринтуитивный способ спасения, который противоречит всей логике начинающего водителя. Разорванная покрышка — это не просто спущенное колесо. Это голый металл диска, который впивается в асфальт и работает как мощнейший якорь. Резина мгновенно слетает с обода, и вместо эластичного контакта с дорогой получается жесткое сцепление стального диска с покрытием. Коэффициент трения взлетает в разы, машину начинает тянуть в сторону пробитого колеса с силой, которую невозможно компенсировать просты

Июнь 1965 года. Бывший сотрудник СМЕРШа Фёдор Розаев привёз одиннадцатилетнего внука в пионерлагерь. Во время торжественной линейки директор случайно показал жест, который старик помнил ещё с войны. А затем тихо произнёс несколько слов на немецком. Розаев понял: перед ним человек, которого СМЕРШ разыскивал двадцать лет. Но теперь этот палач оказался рядом с детьми, а его влиятельный тесть мог защитить его от любого расследования. Старый контрразведчик решил действовать сам... Июнь 1965 года выдался в центральной полосе невероятно душным. Фёдор Савич Розаев, крепкий старик с глубокими морщинами и выправкой, которую не смогла согнуть даже тяжёлая работа на заводе, провожал внука Витьку в пионерский лагерь «Солнечный берег». Витьке недавно исполнилось одиннадцать. Шустрый, вихрастый мальчишка в новеньком пионерском галстуке, он всю дорогу в автобусе не мог усидеть на месте: болтал ногами и расспрашивал деда о лесе, о речке и о том, будут ли в лагере настоящие ночные костры. Розаев улыбалс

У всех на слуху сожжение фашистами белорусской деревни Хатынь и гибель её 149 жителей, но на Брянщине есть местечко Хацунь, трагедия которого — если вообще в данном случае применимы какие-то сравнительные категории — более чем в два раза превзошла скорбную участь Хатыни. В довоенной Хацуни в 12 домах проживали около 60 человек. После нападения неизвестных на разведотряд 3-й батареи 1-го дивизиона 156-го артиллерийского полка 56-й пехотной дивизии гитлеровского вермахта под командованием вахмистра Ёкиша у деревни Хацунь и гибели трёх фашистов и 6 немецких лошадей 24.10.1941 Ёкиш проинформировал вышестоящее командование о том, что их обстреливали из домов и леса до 40 партизан и жителей деревни Хацунь и это подписало последним смертный приговор. Уже в сумерках, двадцать четвёртого три немца гнали шестерых пленных красноармейцев. Наши, осинодворские, в это время работали в Хацуни — развозили картошку: делили, как на трудодни. А там, в домах, были красноармейцы, выходившие из окружения. У