Валентина Архипова

— Как мобилизацию-то объявили, повезла я Николая на телеге в Ошту, на призывной пункт, — много раз вспоминала моя мать, Мария Афанасьевна, после войны, так что я запомнил ее рассказ дословно. — Дожжина-то хлещет! Будто в самовар воду налили, а кран завернуть забыли. Привезла я. Обнял он меня, вертайся, говорит, Маруся, домой, ребятишки там одни — как бы до беды не дошло... Поехала я обратно. Дождь все хлещет и хлещет. А я будто чуяла, что Николай с войны не вернется, лежу на телеге, ни рукой, ни ногой пошевелить не могу, конь сам правит. Двадцать пять километров! Кое-как добрались до Коштуг. Распрягла коня, отвела в конюшню. Захожу в избу, а на столе семилинейная лампа — тогда еще с керосином недостатка не знали — горит. Ребятишки мои, все пятеро, вокруг стола голодные сидят, меня ждут. Глянула я на них, упала на лавку и заревела: головушка ты моя бедовая, что я заведу теперечи делать с такой оравой?.. Стали мы жить. Тяжело-то как было. Иной раз хоть руки на себя наложи или голову в п