Сергей Холодов

30 января 1829 года в Тегеране замолчал самый умный человек России. Так, по крайней мере, говорил о нём Пушкин. Александр Сергеевич Грибоедов — дипломат, поэт, автор «Горя от ума» — был разорван толпой в стенах русского посольства. Ему не было и сорока лет. Он только что женился. Он ехал навстречу гибели — и, кажется, сам это чувствовал. Но кто несёт ответственность за произошедшее? Этот вопрос занимает историков уже почти два столетия. Весной 1828 года в Туркманчае был подписан мирный договор, завершивший Русско-персидскую войну. Россия получила Эривань, Нахичевань и огромную контрибуцию — около 20 миллионов рублей серебром. Персия была унижена. Грибоедов лично редактировал текст этого договора. И именно его царь Николай I назначил полномочным министром России при персидском дворе. — Не завидую вашей миссии, — сказал ему кто-то из петербургских знакомых на прощание. Грибоедов и сам не радовался. «Меня туда тянут, — признавался он, — как будто на убой». Но отказаться от назначения он н

Мы привыкли смеяться до слез над жадным стоматологом Шпаком и аплодировать хитрому товарищу Саахову, даже не подозревая, что за масками этих нелепых, трусливых и комичных персонажей скрывался человек со стальным внутренним стержнем, изрешеченным пулями телом и судьбой, напоминающей остросюжетный триллер. Жизнь Владимира Этуша - это вовсе не череда забавных киношных эпизодов, а история о том, как мальчик из зажиточной семьи пережил арест отца, как студент-доброволец смотрел в глаза смерти в окопах Великой Отечественной, и как прославленный мэтр разрывался между долгом, безумными страстями и предательствами в личной жизни. Его биография полна мрачных тайн, невероятных авантюр (вплоть до угона самолёта!) и глубоких душевных ран, о которых он предпочитал молчать до самых последних дней... Крушение идеального мира и клеймо «сына арестованного»... Май 1922 года... В Москве, в семье обеспеченного еврея Абрама Савельевича Этуша, рождается сын. Детство Володи напоминало картинку из благополу

Отвечает Полина Пендина, автор портала «Культура.РФ» Под золотым веком русской литературы подразумевают XIX век. Само определение «золотой век нашей словесности» впервые дал критик Петр Плетнев. Автором, который открыл новый этап отечественной литературы, Плетнев считал Василия Жуковского. Соединяя превосходный дар с образованнейшим вкусом, глубочайшее чувство поэзии с совершенным познанием таинств языка нашего, все правила стихотворства со всеми его видоизменениями и отступлениями от условий места и времени, он дал нам почувствовать, что поэзия, кроме вдохновения, должна покоряться труднейшему искусству: не употреблять в стихе ни одного слова слабого или неравносильного мысли, ни одного звука неприятного или разногласного с своим понятием, ни одного украшения преувеличенного или принужденного, ни одного оборота трудного или изысканного. Петр Плетнев. «Письмо к графине С. И. С. о русских поэтах» В начале XIX века начали складываться новые языковые нормы. Николай Карамзин, историк и лит

История знает немало примеров того, как бесследно исчезали целые цивилизации и вольные племена. Но трагедия кавказских мухаджиров стоит особняком. Бескомпромиссная гордость, нежелание склонять голову и роковой выбор, приведший к исчезновению целого этноса, — это пронзительная историческая драма, развернувшаяся на землях, где многие сегодня привыкли беззаботно отдыхать. От реки Шахе до реки Хосты, там, где сегодня расстилаются пляжи Большого Сочи, еще полтора века назад жил уникальный народ — убыхи. Сами они называли себя туах (tʷaχ) или пэх (pəx). Соседи их боялись, враги уважали, а империя так и не смогла заставить их жить по своим правилам. Если бы убыхи успели создать свою письменность до того, как навсегда покинули родину, их алфавит стал бы кошмаром для любого школьника. Убыхский язык — абсолютный рекордсмен Евразии по фонетике. В нем было 84 согласных звука и всего две гласные (краткая «а» и долгая «а/э»). Лингвисты шутили, что для произношения убыхских слов нужно задействовать в

В Новгородском первом летописи под 996 годом записано нечто, что читается почти как сцена из кино. Владимир Святославич — ещё не Мудрый, это его сын, — устроил пир для дружины и народа. Пировали восемь дней. Дружинникам раздавали не только еду и питьё, но и деньги — три гривны на человека. Гривна серебра по тогдашнему курсу равнялась примерно двухстам дирхемам, то есть целому небольшому состоянию. Это описание одного из сотен подобных пиров. Летописи Киевской Руси регулярно фиксируют торжественные застолья — как повод для раздачи даров, укрепления верности дружины, демонстрации щедрости князя. Пир был политическим институтом не менее важным, чем воинская присяга. Но это парадный стол. То, что ели дружинники Ярослава в обычные дни — в походе, на зимовых квартирах, в длинные недели без войны и без праздника, — выглядело значительно скромнее. И значительно интереснее с исторической точки зрения. Дружина на Руси XI века — это не наёмная армия в европейском смысле и не феодальное ополчение.