Марина Привезенцева (Шишкова)

Когда Ирина открыла дверь, она сначала решила, что перед ней стоит сотрудница какой-нибудь службы или случайная посетительница, которая ошиблась квартирой. Девушка была примерно одного с ней роста, с темными волосами, собранными в небрежный хвост, и держалась удивительно спокойно, хотя по тому, как крепко она сжимала ремешок сумки, было видно, что спокойствие это давалось ей нелегко. Алексей в это время находился на кухне и что-то искал в верхнем шкафчике, поэтому Ирина одна несколько секунд смотрела на незнакомку, пытаясь понять, чего та хочет. Девушка подняла глаза и тихо сказала: «Меня зовут Вера, и я пришла поговорить с вами о том, что произошло двадцать лет назад». Ирина почувствовала, как внутри неприятно похолодело, хотя она еще не понимала, почему обычная фраза незнакомого человека вызвала такую реакцию. За двадцать лет она привыкла к неожиданным словам, вопросам и даже к собственным воспоминаниям, которые иногда возвращались во сне настолько ярко, будто ничего не прошло. Но о

Я стояла у плиты, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Сашки. Я вытерла руки о фартук и взяла трубку. – Мам, я задержусь на работе, – его голос звучал виновато. – У нас с Пашей проект горит, не можем сдать вовремя. Но я потом зайду, поужинаем вместе. Можно я его приведу? Я удивилась. Сашка редко приводил друзей, а уж тем более коллег. Я почти не помнила, когда в последний раз кто-то переступал порог нашего дома. Кажется, три года назад. Или четыре. Я перестала считать. – Конечно, приводи, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я как раз ужин готовила. – Спасибо, мам. Только ты не переживай, он нормальный парень. Мы просто поужинаем. – Я и не переживаю, – сказала я. Тогда жду. Я положила трубку и посмотрела на запечённую курицу с картошкой. Она уже почти была готова. Я добавила ещё одну тарелку, поставила чайник. За окном темнело. Я смотрела на пустую тарелку, которую поставила для незнакомца, и чувствовала странную, непонятную тревогу. Что-то внутри меня сжима

Когда мы покупали дачу, прежняя хозяйка больше всего переживала не за дом. Не за старую мебель, не за сарай, который кренился в сторону забора, и даже не за яблони. Она переживала за кухонный стол. — Вы его не выбрасывайте сразу, — сказала она. Стол был обычный. Круглый, тяжелый, из темного дерева, весь в царапинах. — Не выбросим, — пообещала жена. — И скатерть тоже оставьте. Белая клеенчатая скатерть с маленькими синими цветами выглядела так, будто лежала там лет двадцать. Я тогда подумал: пожилые люди часто привязываются к вещам. Мы купили дачу в конце апреля. Через месяц бывшая хозяйка позвонила мне и спросила: — Сергей, можно я к вам приеду двадцать второго июня? Я даже не сразу понял, кто говорит. — Анна Михайловна? — Да. — Что-то забыли? Она помолчала. — Нет. Я просто хочу один вечер посидеть в доме. Я посмотрел на жену. Она сидела рядом и сразу по моему лицу поняла, что разговор странный. — В каком смысле посидеть? — Часа два. Может, три. Я ничего трогать не буду. — А зачем? Анн

Я просыпаюсь в семь утра. За окном — серое, мокрое утро, небо низкое, будто нависло над крышами. Первое, что я вижу, — пустая кровать рядом. Я привыкла к этому за два года. Но второе, что я вижу, — кот. Маркиз уже сидит на подоконнике. Он не спит, не дремлет. Он сидит, выпрямив спину, и смотрит в окно. Я зову его: — Маркиз, завтракать. Он не оборачивается. Я подхожу, глажу его по голове, провожу рукой по спине. Он не мурлычет. Не прижимается к руке. Он просто смотрит в одну точку. Я смотрю туда же — улица, мокрый асфальт, машины, деревья без листьев. Ничего особенного. Но Маркиз смотрит так, будто там кто-то есть. Будто он ждёт, что кто-то появится. Я знаю этот взгляд. Я видела его раньше. Раньше он так смотрел на дверь, когда ждал Алексея с работы. Но Алексей не возвращается уже два года. А кот всё ещё ждёт. Раньше я думала, что это просто привычка. Но последние три недели что-то изменилось. Он стал сидеть на подоконнике дольше, напряжённее. И я начала замечать, что он смотрит не прос