Анна Ушкалова (Захарова)

Нина шла по улице и чувствовала, как на неё смотрят. Не так, как раньше — приветливо и по-соседски, а с каким-то странным любопытством. Кто-то отворачивался, когда она поднимала глаза, кто-то, наоборот, провожал её взглядом до самого поворота. Она зашла в ФАП к Оксане, и та, не дожидаясь вопроса, выпалила: — Ты знаешь, что Варвара Матвеевна по всему селу разносит? — Что ещё? — устало спросила Нина, садясь на стул. — Говорит, что ты себе любовника завела. В твоём-то возрасте! Мол сама уже бабка, внука надо нянчить, а туда же, — Оксана передразнила соседку, скривив лицо. — И что ты, мол, совсем с ума сошла, по мужикам бегаешь, как молодая. И что Коля этот, наверное, просто тебя использует, а ты и рада. Нина почувствовала, как краска заливает лицо. Стыд. Злость. Беспомощность. — Оксана, это же бред! — выдохнула она. — Она же ничего не знает! — А ей и не надо знать, — пожала плечами подруга. — Ей надо, чтобы всем было плохо, как ей. Ты же знаешь Варвару. Она и Веру Ивановну ведьмой назвала

Дом продали осенью. Мать умерла в апреле. Отец — ещё раньше, года за три до неё. Они прожили в этом доме сорок восемь лет. Вырастили троих детей. Посадили сад. Построили баню. Каждую половицу выстругали своими руками — дом был рубленый, настоящий, из северной сосны. Когда мать схоронили, дети собрались на совет. Их было трое: старший — Николай, инженер в районном центре; средняя — Валентина,

Он приехал в ноябре. Дорога была та ещё — двести километров от города, грунтовка, лес, редкие деревни. За рулём — Артём. Сорок два года. Владелец строительной компании в Москве. Крупный. Спокойный. С тяжёлым взглядом человека, который всего добился сам — и знает цену каждому рублю. На пассажирском сиденье лежала папка. В папке — документы. Договор купли-продажи. Акт приёма-передачи. Свидетельство