Владимир Тертышников

Место действия: обычная районная поликлиника. Время: утро буднего дня. Длинная очередь к терапевту. Двое пенсионеров — Иван Петрович и Нина Семеновна — сидят рядом, греясь на холодной скамейке. Иван Петрович: Ну что, Нина Семеновна, слышали новость? Экономист какой-то из правительства рассказал, сколько нам баллов надо для пенсии. 112 баллов, представляете? А я всю жизнь отработал, 42 года на заводе, а у меня этих баллов... кот наплакал. Нина Семеновна (горько усмехаясь): Иван Петрович, милый, да разве ж это новость? Это они нам каждый год новую сказку рассказывают. То баллы, то коэффициенты, то стоимость одного... А пенсия всё равно на хлеб без масла еле хватает. Иван Петрович: А я вот что думаю. Мы же всю жизнь налоги платили. С каждой зарплаты у нас отчисляли «на пенсию». Куда эти деньги делись? Где они? Нина Семеновна: Эх, Иван Петрович... Не было никаких «наших денег». Был налог. Просто называли его по-другому — пенсионные отчисления. А теперь нам говорят: «Вы мало баллов накопили

В иерархии советского рабочего дня было одно событие, которое по значимости могло соперничать разве что с окончанием смены — Обеденный перерыв. Ровно в полдень или в час дня по цехам разносился протяжный, низкий гудок, и огромная махина завода на мгновение замирала. Тысячи людей в замасленных спецовках устремлялись к выходам, чтобы на 45–60 минут сменить грохот станков на звон ложек и неспешный гул голосов. Обеденный перерыв был не просто приемом пищи, а мощным социальным ритуалом. Это было время, когда «план» и «норма» отходили на второй план, уступая место простому человеческому общению. О том, как пах заводской обед и какие правила царили за длинными столами, мы регулярно рассказываем в нашем сообществе ВК: https://vk.com/sovetnews. Заводская столовая была сердцем предприятия. Это были огромные залы с высокими потолками, рядами вешалок у входа и неизменным запахом хлорки, вареной капусты и жареного лука. Ритуал раздачи: Очередь двигалась быстро. Рабочий брал тяжелый алюминиевый или