Людмила Султанова

Август 1942 года выдался на редкость душным. Воздух висел над деревней густым киселём, пропахшим полынью, пылью и тревогой. Дом Петра и Настасьи стоял на самом отшибе — там, где за огородами начинался лес. Старый, крепкий, с резными наличниками, он казался издали игрушечным. В подполе, за дубовым сундуком, в земляной нише, устланной соломой, прятались дети. Шестеро. Оторванные от матерей. Три девочки и три мальчика. Самой старшей, Ривке, было тринадцать, но глядя на её глаза — сухие, взрослые, с жёлтой ободочкой вокруг зрачков, — можно было дать все двадцать. Самому младшему, Ицику, едва исполнилось три. Он уже не плакал — словно выплакал все слёзы ещё в той, другой жизни, где были мамины руки... Настасья спустилась в подпол с чугунком картофельной похлёбки и краюхой чёрного хлеба. Осторожно поставила на ящик, перекрестила детей. — Ешьте, родные. Сил набирайтесь. — Тётя Настя, — голос Ривки был шёпотом, потому что все здесь говорили только шёпотом, — когда придёт этот... связной

Александр Шевчук2 Эта повесть пойдет о человеке, прошедшего ужасы немецкого концлагеря, сумевшего выжить в нечеловеческих условиях и найти достойное место в своей жизни.             Солнце медленно опускалось с небосклона, близился конец рабочего дня.  Машина скорой помощи с громким скрипом тормозов подъехала к хирургическому отделению Мамонтовской районной больницы. Санитары   внесли в операционную человека, после автомобильной аварии, в тяжелом состоянии, с множественными повреждениями. Хирург Тимощенко Степан Алексеевич, осмотрев его, немедленно приступил к операции, ему помогали операционные сестры, верные помощники хирурга, от их слаженной работы во многом зависит успех операции. Степан Алексеевич в течении четырех часов проводил сложную операцию, возвращая жизнь и здоровье человеку, лежащему на операционном столе. Это просто один миг работы хирурга Степана Алексеевича в его трудовых повседневных буднях.  После операции, он, уставший, прошел в ординаторскую, сел, удобно устроивш