Наталья Шапошникова

Мама девочки, которой оторвало руку в ДТП под Петровском рассказала о двойной трагедии в семье

Она до сих пор боится сказать дочери правду об ампутации
Страшная авария с автобусом в Саратовской области случилась утром 3 апреля. Два классных руководителя и 23 школьника ехали из Ершова в Пензу на экскурсию. По предварительным данным, 53-летнему водителю стало плохо за рулем, автобус съехал в кювет и перевернулся. Мужчина погиб на месте. Пострадали 10 человек, из них семеро детей. Тяжелее всех пришлось шестикласснице Валерии Шпаковой. Ее сначала прооперировали в Петровской ЦРБ, оттуда санавиацией доставили в Саратов, далее — срочно на лечение в Москву.
«Это была ее первая поездка со школой, они должны были поехать в зоопарк, океанариум и на шоколадную фабрику, — со слезами в голосе вспоминает мама. — А мы собирались на поминки дедушки — 9 дней». Они с мужем сейчас находятся рядом с дочерью в одном из федеральных лечебных центров. В эксклюзивном интервью 164.RU Марина Шпакова рассказала подробности страшной трагедии.
12-летняя Валерия Шпакова — долгожданная девочка в семье, у нее есть старший брат. Уже шесть лет как участница народного ансамбля «Аленушка», она росла активным, веселым и общительным ребенком. Ничем серьезным не болела, руки-ноги не ломала. С первого класса занималась танцами, завоевывала призовые места в различных конкурсах, травмы были как у всех — разве что ногу подвернуть. На весенние каникулы была запланирована школьная поездка в Пензу.
— С этим туроператором, насколько нам известно, сотрудничает не одна школа Ершова. Неоднократно совершались экскурсионные поездки в разные города. Наша дочь никогда не ездила, а в этот раз они должны были поехать в зоопарк, океанариум и на шоколадную фабрику в Пензу. И мы ее отпустили. Поездка стоила 8 500 рублей. Мы отпускали дочь со спокойной душой, были уверены, что это не с улицы взяли какого-то дядю Васю на проездном автобусе, а всё должно было быть организовано, — рассказывает мама.
По ее словам, экскурсия была организована для учеников средних классов. Вместе с дочерью и ребятишками ехали ее классный руководитель и еще один учитель. В безопасности поездки не было никаких сомнений. В 6 утра 3 апреля она собственными руками усадила ребенка в «проклятый» автобус и помахала вслед. Встретить Леру предполагалось в пол-одиннадцатого вечера этого же дня.
— Мы дальше собирались на поминки: исполнилось девять дней с похорон моего отца. Вдруг мужу позвонил папа одного из Лериных одноклассников и сказал про аварию. «Автобус перевернулся» — было сказано так. Мы быстро подскочили и поехали по трассе в Пензу. Потом уже мама этого мальчика сказала более точно, что это Петровский район, мы поехали туда. Родительский чат до этого молчал. Потом нам уже начали приходить звонки. Но если бы мама этого мальчика не позвонила, то конкретики бы толком не знали.
Дальше начались самые страшные часы, полные неизвестности, в жизни Шпаковых. Они ехали к месту аварии, но по дороге узнали, что детей из перевернувшегося автобуса переместили в кинотеатр Петровска — пункт временного размещения. Рванули туда.
— Я уже знала, что сильнее всех пострадала моя дочь. Нам по телефону сказали: «Маму ждут в реанимации». Есть такое выражение, что волосы на голове шевелятся. Я раньше думала, это просто какие-то условности, просто так говорят. Нет. Чувствуешь, как на голове каждый волос шевелится, как током бьет каждый волосок, — с дрожью в голосе говорит Марина.
Она уже постфактум вспоминает, что ей говорили, что в автобусе у ее пострадавшей дочери оторвалась рука. Они с мужем примчались в больницу.
— Петровские врачи спасли ей жизнь, если бы не они, у меня бы не было дочери, — плачет она. — Здесь были уже губернатор Бусаргин, и министр здравоохранения региона, и глава Петровска. Они все действительно оказывали нам помощь, содействие. Мы были не в состоянии ехать домой. Понимали, что дело серьезное. Мы же ехали просто, как все родители, забрать своего ребенка домой. А тут оказывается, что вовсе всё не так. За руль дальше сесть не смогли. У мужа поднялось давление, ему кололи уколы, давали таблетки, аналогично было со мной.
Как рассказывает мама Леры, власти выделили двух водителей: один поехал на их машине в Ершов, а второй повез родителей до дома, а потом в Саратов. В это же время Леру на реанимобиле доставили в Саратовскую детскую областную больницу.
— Мы приехали в Саратов уже где-то около 9 часов вечера. Нам сказали, что сегодня в больницу не нужно, потому что она сейчас обезболена, отдыхает, находится в реанимации. Я говорю: «Вы мне скажите, она хотя бы под присмотром?» Да, там действительно был постоянный присмотр за ней. И потом в эту ночь же мне позвонили из реанимации и сказали, что Леру отправляют в Москву, поедем ли мы? Мы ответили, что, безусловно, поедем.
Марина переживает, что вдруг вспоминает обстоятельства той ночи как-то не так.
— Я могу не совсем точно сказать, потому что, поймите мое состояние, в 2 часа ночи — звонок. Мне сказали, что все документы по дочери отправляли в Москву. И из Москвы пришел ответ, что вашу девочку ждем в Москве. Насколько я правильно поняла.
Дальше родители приехали в областную детскую больницу в 7 утра. Леру начали готовить для перевозки в столицу. Мама думала, что можно будет поехать с ней вместе, но нет, оказалось, нельзя. Леру отправили на реанимобиле, где было два врача и два сменных водителя. Вслед за ними по трассе помчалась машина с Мариной, мужем, их везли по очереди ее брат и сноха.
Сейчас, когда всё страшное позади, Марина вместе с мужем Владимиром находятся рядом с дочерью в одной палате. Маленькая Лера в сознании, но про свою беду пока не знает ничего. Рука забинтована, ребенок под одеялом.
— Она мне говорит: «Я не чувствую свою руку». Говорит, что рука затекла, такое ощущение, что ее нет. А я пытаюсь её отвлекать до того момента, пока с ней не поговорит психолог. Но она попросила посмотреть на себя в маленькое зеркало и спрашивает: «У меня что, руки нет?» Я говорю: «Да это зеркало такое, рука просто одеялом накрыта…» Я не могу ей сказать, я не знаю ее реакцию. Я боюсь этой реакции. Я боюсь, — плачет мама.
Она говорит, ночью, когда они приехали, ей объяснял хирург, что есть еще какие-то переломы, брали анализы, делали обследования. Но всё не такое серьезное, как потеря руки. Мама сама боится заглядывать под одеяло, где всё в бинтах. А рука, кажется, как будто отсутствует от уровня плеча.
— Сегодня мы только приехали ночью в воскресенье, рабочий день начинается с утра. Я надеюсь, что психолог с нами тоже будет разговаривать. Нам с мужем обоим страшно, что будет впереди. Ее же завалило сиденьями, засыпало землей, ее то есть прям откапывали. Сейчас я пытаюсь распутать ей волосы. Там от волос ничего не осталось. Я сейчас беру их в руку, они сыплются все, а внутри стекло и пленка какая-то. Каждую прядочку пытаюсь перебрать. Не знаю, насколько это получится.
В саратовских соцсетях уже выложили посты о сборе средств на реабилитацию Леры. Мама девочки благодарна всем, кто откликнулся.
— Хочу отметить, что у нас оказалось очень много добрых, отзывчивых людей. Очень много. Я не успеваю отвечать всем на сообщения и звонки. Все выражают слова соболезнования, оказывают посильную материальную помощь. Я так благодарна за это!
По поводу виноватых в ситуации, когда экскурсионный автобус со школьниками перевернулся, Марина Шпакова не спешит никого винить. Она сама проговаривает версию, что водителю стало плохо за рулем, он умер, а дальше — как скажет следствие. Но надеется, что никто из причастных не уйдет от наказания.
— Я сейчас не могу реально отвечать на этот вопрос, кто виноват. Возможно, я что-то могу и сгоряча сказать. Я написала обращение к Александру Бастрыкину. Хочу, чтобы были наказаны все, кто виноват в причинении вреда здоровью моей дочери. Не знаю, виноват водитель или нет, я не судья, но для этого есть органы, которые должны разобраться. Поэтому раньше времени я никого судить не могу, не буду и не имею права. Наказаны должны быть все, кто такое допустил. Для этого есть специальные органы, на которые я очень надеюсь.
Сетевое издание «164.ру»
Организатора перевозок – индивидуального предпринимателя Антона Никифорова заключили сегодня под домашний арест.