владимир ромашов

Многие люди мечтают о долголетии и надеются, что когда-то изобретут таблетку, выпив которую, можно будет жить хотя бы до 120 лет. Есть особое сообщество людей на земле, среди которых очень много долгожителей. Но скажи людям, что им нужно соблюдать правила для членов сообщества староверов, чтобы жить долго, вряд ли кто-то на это согласится. Потому что практически все гордятся тем, что живут в цивилизации, и отказываются осознавать то, что именно она и сокращает жизнь человека. Можно жаловаться, что в глухих местах нет доступной медицинской помощи, забывая, из-за чего люди болеют. Цивилизация делает слабым Например, староверы не читают газет, не смотрят телевизор, не слушают радио и уж тем более, не пользуются интернетом. Как? Скажут некоторые, а как же узнавать новости о том, что в мире творится? Забывая, что лишняя негативная информация как раз и разрушает наше здоровье. Староверы считают, что электронные устройства отучают человека думать собственной головой, а это делает его слабым.

В XIII веке немецкие феодалы столкнулись с неожиданной проблемой: количество рыбы в новых владениях стремительно сокращалось. Причина оказалась не в природных катаклизмах и не в особенностях поведения подводных обитателей, а в огромных сетях местных рыбаков. У снасти не было названия ни на латыни, ни на немецком, потому в документах её указали со слов славян как «newod». В одной из предыдущих статей мы говорили, что все сети на Руси делились на две большие группы: отцеживающие и объячеивающие. К первым относились неводы, кереводы, бродцы, бредники, курицы и плавные сети. Самым популярным был, конечно же, невод. Массивные каменные грузила и крупные деревянные поплавки, найденные на памятниках X-XIII веков, ясно говорят о широком распространении неводной ловли. Причём не только в древности – невод оставался в ходу и в последующие столетия. Есть серьёзные основания считать его не просто древнейшим, но и специфически славянским орудием лова. Его название сохранилось во всех славянских язык

13 декабря. За окном — классическая зимняя открытка, хоть сейчас в рамку. Мороз придавил до -8, но солнце светит так яростно, что слепит глаза даже через двойные рамы. Снега, правда, кот наплакал — припорошило землю буквально на миллиметр, только серость прикрыло. Но воздух звенит. Я сегодня с утра не в лесу. Сижу на кухне, грею руки о кружку и смотрю на кусок чаги, который лежит на подоконнике. Черный, узловатый, похожий на обгоревший уголь. Сима, моя кошка, спит рядом на столе, иногда приоткрывая один глаз, чтобы проверить, не сошел ли хозяин с ума — сидит, молчит, на гриб смотрит. А мысли у меня, друзья, вот какие. Вчера вечером, когда за окном уже темень непроглядная была, я залез в свой старый архив на компьютере. Есть у меня папка, куда я годами скидывал всё подряд: сканы старых книг, переводы статей, какие-то заметки с форумов кладоискателей. И вот что меня зацепило: мы ведь привыкли чагу как заваривать? Кинул в термос, кипятком залил, ночь постояло — готово. Или вовсе в к