Ирина Норицына

Автобус был старым, дребезжащим, пахло бензином и разогретой пластмассой. Юля сидела у окна, прижимаясь щекой к холодному стеклу, и смотрела, как город медленно вытекает за окно, как вода из раковины, когда вытаскиваешь пробку. Сначала исчезли высотки, потом спальные районы с одинаковыми балконами, потом промзона с ржавыми трубами. Она не думала ни о чём. Просто смотрела в окно. Гул мотора убаюкивал, но спать не хотелось. Хотелось сидеть вот так — и ехать. Бесконечно ехать в никуда, где никто не ждёт, не требует, не оценивает. Где нет списка дел на сегодня, нет звонков начальника, нет молчаливого упрёка в глазах мужа, который смотрит сквозь тебя, когда ты говоришь, а потом кивает и делает по-своему. «Интересно, — подумала Юля, — он уже заметил записку?» Она представила, как Роман вечером возвращается с работы. Снимает ботинки, ставит портфель в прихожей, идёт на кухню — есть. Не замечает ничего, потому что никогда ничего не замечает. Потом, может быть, идёт в спальню переодеться и види