Татьяна Ромасевич (Ковбар)

В тот вечер город вымок до нитки. Дождь бил по витринам так яростно, будто хотел смыть с улиц всю грязь вместе с людьми, которые в ней застряли. Возле круглосуточного супермаркета, под дрожащей вывеской, стоял старик в потертом плаще. Он прижимал к груди холщовую сумку и долго пересчитывал мелочь дрожащими пальцами. Монеты звякали тихо, а прохожие отворачивались так привычно, словно он был частью асфальта. Старика звали Семён Ильич. Когда-то он носил дорогие костюмы и преподавал хирургию молодым врачам, но теперь в его карманах жили только хлебные крошки да старые рецепты. Он наконец решился и вошёл внутрь магазина, где пахло свежей выпечкой, кофе и чужой обеспеченной жизнью. Осторожно взял пакет молока, половинку черного хлеба и дешёвый плавленый сырок. У кассы он вдруг зацепился ботинком за колесо тележки и, потеряв равновесие, врезался плечом в высокого мужчину в тёмном пальто. Бутылка дорогого алкоголя едва не выскользнула из рук того мужчины. Он резко отшатнулся и с отвращением по

Целый день мы ходим по дому, и к вечеру я начинаю жалеть, что ввязалась во все это. Надо бы почитать договор, могу ли я уйти просто так? Работать здесь совершенно не хочется! Настя оказалась самым настоящим маленьким демоненком! Я лазила с ней во дворе по горкам и качелям, играла в песке, строила башни, и ловила, когда она падала с деревьев. И малышке было абсолютно все равно, что я одета в узкую юбку-карандаш и высокие шпильки. К слову сейчас эти шпильки можно было выкинуть. Кожа покарябала, потрескалась и для выхода в мир больше не годилась. Теперь им место не в моем шкафу, а на мусорке. Конечно же, я пыталась этого избежать, несколько раз пыталась уйти, уговаривая девочку, что переоденусь и быстро вернусь, но… Настя поднимала такой крик, что ни каких шансов у меня не было. Слуги и охранники выглядывали в окно, хмурит брови и снова прятались. Видать привыкли к таким сценам, но все равно бдели. Мало ли няня бьет ребенка. А когда пришло время идти на ужин… Это был кошмар. Я уговаривала