Ирина Сидорова

На старом перекрёстке, где сходились две просёлочные дороги, стоял уличный фонарь. Он светил ровным, холодным, уверенным светом – не для кого-то конкретно, а просто потому, что был создан для этого. Его питала сила, скрытая глубоко под землёй, и он не зависел ни от погоды, ни от времени суток. Он просто горел. Однажды летним вечером на перекрёсток прилетел светлячок. Он был молод, и его собственное свечение, мерцающее и тёплое, казалось ему слишком скромным. Увидев фонарь, он замер. Вот оно – настоящее сияние. Ровное, мощное, на которое слетаются бабочки со всей округи. Светлячок решил, что должен стать достойным такого соседа. Он начал светить ярче, чем позволяла его природа. Каждую ночь он выжимал из себя максимум, пытаясь растянуть мгновенное мерцание в непрерывный луч. Он подлетал ближе к фонарю, чтобы его свет смешивался с чужим и казался значительнее. Он перестал летать в темноте там, где нужен был его свет – среди трав и кустов. Всё его внимание занял фонарь. Фонарь не замечал э

Пришёл как-то юноша к мудрому старцу и спросил: «Отче, скажите, справедливость одна? Или есть Божественная справедливость и она превыше человеческой?» Так ему ответил мудрец: — Представь, что один человек пришел к другу в гости и увидел, что на столе лежат 10 слив. Он съел семь, а хозяин только три. Это справедливо? — Нет!– воскликнул молодой человек, — это несправедливо! А старец продолжил: — Хорошо. Тогда предположим, что каждый из друзей съел равное количество слив, поделив их поровну. Это справедливо? — Да, справедливо! — сказал юноша. – Ты рассуждаешь с точки зрения человеческой справедливости, – заметил мудрец, – но давай попробуем взглянуть на ситуацию с точки зрения Божественной справедливости. Хозяин дома знал, что его друг голоден и очень любит сливы, и, проявив гостеприимство, из любви к товарищу, отдал ему бо́льшую часть слив, оставив себе совсем немножко. А чтобы его друг не отказался, сказал, что просто не голоден. Это справедливо? – Да, – ответил молодой человек, – это с