Дмитрий Кожемякин

Мир вам, дорогие читатели! Созрел важный вопрос: если Иисус Христос — Сын Божий, Бог во плоти, то мог ли Он вообще испытывать искушения? А если и испытывал, то зачем Ему это было нужно? Ведь искушение подразумевает возможность падения, а Бог, по определению, безгрешен. Сегодня, опираясь на Священное Писание и тот духовный опыт, который Господь даёт нам в пятидесятническом движении, мы разберём эту важнейшую тему. Мы поговорим о том, как сатана искушал Иисуса в пустыне и, что еще важнее, зачем это было частью Божьего плана спасения. Обратите внимание на важную деталь, которую часто упускают из виду. В Евангелии от Матфея (4:1) сказано: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола». Иисус не случайно забрел в пустыню, уставший после долгой дороги. Он был ведом Духом Святым. Это ключевой момент. Искушение не было случайностью или ошибкой навигации. Это была стратегическая духовная битва, начало которой было положено Самим Богом. Как пятидесятники, мы верим в активн

Один из самых частых вопросов которые мне задают, когда узнают, что я Протестант пятидесятник звучит примерно так: «У вас в церкви нет батюшки. А кто же тогда вас исповедует? Кто передаёт ваши просьбы Богу? Неужели вы так, сами, напрямую лезете к Всевышнему?» В этом вопросе скрыта огромная пропасть между восприятием веры. Для человека, привыкшего к определенной иерархии, отсутствие «священной фигуры» в черной рясе или с особым воротничком кажется почти бунтом или гордыней. Но для нас, пятидесятников (да и для подавляющего большинства других протестантов), это не гордыня. Это возвращение к той модели отношений, которую описал Новый Завет. Поговорим о сути. Когда я впервые открыл Библию осознанно, меня поразило одно место в Первом послании к Тимофею. Там апостол Павел пишет вещь, которая не допускает никаких кривотолков: «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5). Обратите внимание на слово «един». Не два, не десять, не цепочка святых уг

Есть евангельские места, которые трудно читать спокойно. Женщина идет за Христом и кричит: «Помилуй меня, Господи, Сын Давидов! дочь моя жестоко страдает» (Мф. 15:22). Она просит не за себя. За ребенка. За дочь, которую сама спасти не может. И Христос молчит. Евангелист говорит прямо: «Но Он не отвечал ей ни слова» (Мф. 15:23). Вот здесь нельзя быстро перескочить к счастливому финалу. Нельзя сразу сказать: «Ну потом же все хорошо закончилось». Вопрос все равно остается. Почему Христос молчит, когда мать просит о ребенке? Перед нами хананеянка. Евангелист Марк называет ее сирофиникиянкой, язычницей (Мк. 7:26). То есть она не принадлежит к народу Израиля, не выросла внутри ветхозаветной веры, не имеет того положения, которое имели «дети» дома Божия. Для окружающих она – чужая. Но именно она называет Христа так, как не всякий «свой» умел назвать: «Господи, Сын Давидов». Она уже верит, что перед ней не просто целитель, не странствующий учитель, не человек с необычной силой. Она обращается

Приветствую вас, дорогие читатели! Сегодня я хочу затронуть очень острую и неудобную тему. Обычно мы, верующие, стараемся говорить о любви, благодати и прощении. Это правильно. Но иногда нам нужно включать духовный рентген и честно смотреть на то, что происходит внутри нас и вокруг. Вы наверняка слышали фразу «лжеверующие». У многих она вызывает отторжение: «Как вы смеете судить? Это не по-христиански!». Но давайте разберемся без фарисейства и осуждения. Писание призывает нас не судить мир внешний, а ясно говорит, что мы должны быть трезвыми и различать духовное состояние внутри Тела Христова. Так кто же такой лжеверующий в моем понимании, как человека пятидесятнической традиции? Это не тот, кто оступился в грех, покаялся и идет дальше. Это не тот, кто сомневается или задает Богу тяжелые вопросы. Лжеверующий — это человек, который носит маску христианина, но внутри мертв. Это имитация жизни. Давайте разложим этот портрет на несколько важных штрихов. Самый распространенный тип. Такой ч