Сергей МОЛОДОВ

Двор пятиэтажки, конец лета. Мальчишка набирает с обочины горсть колючих серо-бурых шишек и одну за одной лепит их на спину девчонке в шерстяной кофте. Она крутится, дёргает плечом — репьи держатся намертво, выдираются с нитками, а те, что попали в волосы, придётся выстригать. Это лопух. Самый презираемый сорняк русской обочины — тот, что цепляется к собаке, к штанине, к спице велосипеда. И ровно за то свойство, за которое его ненавидит весь двор, его оценил весь остальной мир. В 1941 году швейцарский инженер Жорж де Местраль вернулся с охоты в горах Юра и принялся, как тот мальчишка, выдирать репьи — из своих брюк и из шерсти ирландского пойнтера. Но один он, прежде чем выбросить, положил под микроскоп. Под линзой репей оказался не комком колючек, а инженерной конструкцией: сотни жёстких отростков, каждый загнут на конце в крошечный крючок. Эти крючки цеплялись за петли ткани и за извитой собачий волос и не отпускали. Растение не клеило семена к прохожему — оно их пристёгивало. Де Ме