ღღღ Antonina ღღღ

Валентина Петровна обнаружила её утром, когда вышла выносить мусор. Собака сидела у калитки — лохматая, рыжевато-серая, с такими глазами, что сразу становилось неловко. Смотрела не жалобно, не заискивающе, а как-то очень серьёзно. Будто пришла по делу. — Иди, иди отсюда, — сказала Валентина Петровна и махнула рукой. Собака не пошла. — Тебе говорят — иди! Нечего тут сидеть. Та моргнула и отвернулась в сторону, словно давая понять, что разговор окончен и она остаётся. Валентина Петровна фыркнула и ушла в дом. Но когда вечером снова вышла во двор, собака всё ещё была там. На том же месте. Только теперь свернулась калачиком прямо на земле у забора, подтянув лапы под себя. — Господи, да что ж ты за животина такая упрямая, — пробормотала женщина. Она постояла немного, потом вздохнула, ушла на кухню и вернулась с куском хлеба и остатками вчерашнего супа в старой миске. — Только не думай, что я тебя приютила, — сказала она, ставя миску у забора. — Поела — и уходи. Собака осторожно подошла и на

В августе 1942 года к берегу высокогорного озера Иссык-Куль причалила баржа. На пристани стояла худенькая девушка в простом платье – секретарь сельсовета из ближайшего киргизского села. Звали её Токтогон Алтыбасарова, и по документам ей шёл восемнадцатый год. С баржи начали сводить детей. Смотреть на них было страшно. Опухшие от голода лица, непропорционально большие головы на тоненьких шеях, остановившиеся глаза. Многие не могли идти сами – их несли на руках или укладывали на брички. Это были ленинградцы, которых вывезли через Ладогу из осаждённого города. Всего их было 160 человек возрастом от полутора до двенадцати лет. Токтогон смотрела на них и, по словам её сына Марата, не могла вымолвить ни слова. Курменты – отдалённое горное село на берегу Иссык-Куля, где почти всё население было киргизским и почти никто не говорил по-русски. Токтогон выросла здесь, в обычной семье, и тем не менее с раннего детства умела читать – сама научилась, без учителей. А потом случилось и вовсе необъясни