Валентина М

В мае 1963 года на Каннском кинофестивале творилось нечто невообразимое. Искушенная европейская публика, привыкшая к утонченным голливудским дивам, стоя аплодировала советской делегации. На красной ковровой дорожке блистала она - Маргарита Володина, исполнительница главной роли в пронзительной ленте «Оптимистическая трагедия». Иностранные журналисты восхищенно называли её внешность аристократической, а западные продюсеры сулили ошеломительные контракты. За спиной шептались, что перед нами взошла звезда мирового масштаба. Если бы в тот момент триумфа кто-то сказал 25-летней красавице, что спустя тридцать лет она будет прятать свои уставшие руки, оттирая чужие полы в парижских бистро, она бы сочла это злой шуткой. Но судьба подготовила для одной из самых красивых актрис Советского Союза сценарий, полный коварных предательств, тяжелого физического труда на чужбине. История Маргариты Володиной - это болезненная иллюстрация того, как мужское уязвленное самолюбие способно безжалостно раст

Мне 77, и я никогда не думала, что полгода анализов и 15 тысяч рублей закончатся фразой: «Бабушка, мы вас выписываем. Вы не выживете». Эта история — не единичный случай, а повод разобраться в сложной медицинской логике, которая стоит за отказом в операции «на низком старте». Наша задача — понять, какие механизмы запускаются в системе здравоохранения, когда пациента признают неоперабельным, и что говорит по этому поводу закон и доказательная медицина. Хирург, который боится «испортить реноме», на самом деле боится не самой смерти пациента, а её вероятности, которая оказалась неоправданно высокой. В медицине не существует возрастных «ограничений» как директивного запрета. Российский научный центр хирургии им. академика Б.В. Петровского декларирует: хирургические вмешательства успешно проводятся пациентам без ограничения по возрасту, а решение опирается на функциональное состояние организма и прогнозируемое качество жизни после вмешательства. Эту же позицию разделяет Справочник MSD: хотя