Анатолий Лемешонок

Слово «мажор» появилось в русском языке в девяностые. Им клеймили тех, кто едет на папиной машине, решает проблемы папиными деньгами и вообще живёт так, будто правила писали для других. Но была другая эпоха. И другие сыновья. Когда летом 1941 года всё рухнуло — границы, планы, иллюзии о быстрой войне — сыновья самых влиятельных людей страны оказались перед тем же выбором, что и все остальные. Только на них смотрели иначе. Каждый их шаг читался как знак: чего стоит отец, если сын поджимает хвост? Они это понимали. Яков Джугашвили позвонил отцу в первые часы после нападения Германии. Иосиф Сталин сказал ему коротко: «Яков, ты офицер Красной Армии. Иди и сражайся». Тридцатичетырёхлетний командир артиллерийской батареи пошёл. Уже в начале июля 1941-го старший лейтенант Джугашвили был представлен к ордену Красного Знамени — за доблесть и героизм в реальных боях, не на бумаге. В середине июля он пропал без вести. Потом стало известно: плен. Что происходило с ним там — историки не располагаю