Светлана Гилина-Квашнина

Семь утра. Мама надевает пальто, целует тебя в макушку — и уходит. А ты остаёшься с тётей, которую видишь второй раз в жизни. Именно так начинался день миллионов советских детей. Не с объятий и не с тихого утреннего чая, а с порога детского сада — и этой тяжёлой, почти физической разлуки. И всё же странная вещь происходит, когда спрашиваешь людей об этом времени. Глаза теплеют. Появляется улыбка. «А помнишь, как мы прятались за кроватью во время тихого часа?» Как будто детский сад был одновременно маленькой тюрьмой и лучшим местом детства. Советский детский сад появился не из любви к педагогике. Государству нужны были рабочие руки — женские в том числе. В 1917 году большевики объявили курс на полное вовлечение женщин в производство, и детские учреждения стали частью этой машины. К 1970-м годам СССР охватил детскими садами более 75% дошкольников — цифра, которой тогда завидовали многие европейские страны. Система работала как часы. Детей забирали к семи утра, возвращали к шести вечера.