Валерий Галаган

Списки зачисленных на бюджет висели криво, прилепленные кусками скотча к стене коридора. Тася прищурилась, пробегая глазами по колонкам мелкого шрифта. Напротив её фамилии, Савельева, стоял прочерк. Девятнадцать лет, золотая медаль в школе при детском доме, первое место на краевой олимпиаде по экономике. И прочерк. Зато на самом верху списка гордо значилась некая Милославская. Тася прекрасно помнила эту девицу на вступительных: та все четыре часа рассматривала свой маникюр, а перед уходом сунула проверяющему в стопку черновиков пухлый белый конверт. — Эй, дай пройти, — кто-то грубо толкнул Тасю плечом. — Чего застыла? Не поступила, так нечего тут проходы загораживать. Тася молча отошла. Спорить не было ни сил, ни смысла. В кармане потертых джинсов лежали последние пятьсот рублей мелкими купюрами. В общежитии, куда её временно пустили из жалости, комендантша уже дважды намекала, что пора бы освободить койку для настоящих студентов. На улице дышать стало легче, хотя ветер мел по асфал

Дворники со скрежетом царапали лобовое стекло, едва справляясь с тяжелым мокрым снегом. София сжимала руль своей старенькой иномарки, чувствуя, как от усталости ноют плечи. Ее смена в областном центре ортопедии затянулась на рекордные тридцать четыре часа. Сначала долгая работа в операционной, потом бумажная волокита, а под конец — сложный случай по скорой. Во рту стоял кислый привкус пережженного кофе из автомата, а в ушах монотонно гудела печка. Трасса была абсолютно пустой. Только белая пелена перед фарами и черная стена леса по бокам. Она заметила его случайно. Темный силуэт возник на обочине так неожиданно, что София инстинктивно ударила по тормозам. Машину слегка повело на снежной каше, шипы с хрустом вгрызлись в наст. Мужчина шел против ветра, опустив голову. На нем было распахнутое пальто, тонкая водолазка и никаких следов шапки или шарфа. Он не голосовал, не махал руками. Просто упрямо переставлял ноги, увязая в сугробах. София сдала назад, поравнялась с ним и опустила пассаж