Инна Кудашева

Верность маленького сердца

Чуткий сон кота прервал металлический стук. Кот открыл один глаз, оценил обстановку. Все нормально, можно еще подремать, вот только перевернуться на другой бок.
Над ним нависали магистральные трубы отопления – прямая и обратная. В месте примыкания к стене котельной изоляция на них отсутствовала, и трубы «обогревали улицу», в том числе и убежище кота под ними. Сверху его грело дармовое тепло, но это компенсировалось холодом от мерзлой земли. Приходилось время от времени переворачиваться.
В этой котельной он вырос и прожил два года, пока там работал старый Маркелыч. Он-то и подобрал замерзающего котенка по пути на работу, отогрел его и оставил жить у себя в «дежурке».
Фитиль, Фитилек – так назвал его спаситель. Кот гордился своим именем – такого нет ни у кого! А губы Маркелыча трогала улыбка, когда он глядел на вечно вздернутый хвост кота, который и стал причиной столь экзотического имени.
Молчаливый и строгий с другими, он только с котом вел душевные беседы и делился с ним едой. Вместе они делали обходы оборудования, в короткие минуты отдыха кот забирался на колени Маркелыча и прижимался всем телом к пропахшей мазутом и железом спецовке. Самые счастливые мгновения его жизни!
Пропал Маркелыч. Вместо него появился визгливый Минька, которого люди-то не уважали, не то, что кот. От Миньки он не слышал доброго слова, а после того, как тот, употребив стопку вонючей самогонки, занюхал выпитое котом и отшвырнул его прочь – пропала вся надежда на мирное сосуществование.
После этого случая никакой уважающий себя кот не останется рядом с таким человеком. И кот ушел. Правда недалеко – за стену котельной. Нельзя уходить далеко и надолго, надо дождаться Маркелыча. Он вернется. Он обязательно должен вернуться!
Его убежище не отличалось уютом и комфортом, главное - была теплая труба. Снег, подтаявший с обеих сторон теплотрассы, оставил щель, в которую легко можно было пролезть худому коту, которым в общем-то он и был. Но длинная шерсть и плотный подшерсток придавали ему вид вполне пристойный, даже несколько брутальный.
Как бы трудно ему не приходилось, он всегда был аккуратен – по несколько часов свободного времени приводил в порядок свою шерстку. Заняться больше было нечем, благо на поиски еды времени много не уходило.
Напротив котельной находилось какое-то учреждение, первый его этаж занимала столовая, в которой трудилась добрая тетя Аня. Кстати, пора навестить ее.
Кот высунул голову наружу, вобрал в себя запахи, повертел головой. Все нормально, можно идти...
Снежные сугробы уже осели и не поражали кота, как прежде - игрой искр в свете встающего солнца. Наст подтаял и колол лапки ледяными иглами, направленными к светилу. Но зато ушли морозы, и в воздухе явственно чувствовался запах весны. Кот слышал, как просыпается большое дерево и в его венах, тоненько звенькая, пытается уже пробить дорогу к кроне маленькая капелька сока, то замерзая ночью, то оттаивая днем.
Подойдя к зарешеченному окну рядом с дверью, он легко вспрыгнул на подоконник и заглянул внутрь. Вот она – благодетельница! Оглянулась, словно почувствовала взгляд кота, улыбнулась ему. Кот спрыгнул на землю и уселся возле двери.
Через минуту вышла тетя Аня, в этот раз не одна. Рядом с ней была женщина помоложе. Кот видел ее впервые. Поставив рядом с котом миску, они отошли, не мешая ему поглощать еду – остатки вчерашней каши, приправленные мясным соусом.
- Вот так и прожил зиму, бедолага, – с жалостью в голосе произнесла тетя Аня, сложив руки на груди.
- Какой аккуратный котик! – восхищалась вторая. – И не подумала бы, что бездомный.
- Ну, что, заберешь? – тетя Аня с надеждой смотрела на собеседницу. – Я взяла бы к себе, но у меня дома, сама знаешь – семь хвостов. Многовато для однокомнатной квартиры.
- Заберу, тетя Аня! Ведь пропадет на улице. А так – моему сынишке друг будет.
Кот вылизал миску, подошел к женщинам и ласково мурча потерся о ноги.
- Вот так всегда благодарит! Воспитанный, вежливый, но на руки не идет!
Тетя Аня хотела потрепать кота по спинке, но тот отстранился.
- Спасибо вам, добрые женщины, - мурлыкал кот. – А на ручки я не иду, потому, что боюсь - заберете меня отсюда. А мне нужно дождаться Маркелыча…
*****
… Снег уже почти сошел. Грязные, мокрые комки, лежавшие тут и там в тени, недоступной солнцу, теперь трудно было назвать снегом. Убежище кота уже и не убежище. Снег растаял, обнажив его лежанку. Хоть трубы и продолжали греть его сверху, холод земли и сырой ветер донимали кота ночью. Под трубами в выемке скапливалась влага, которая не добавляла комфорта.
Днем он, забравшись на ветку старого дерева, подставлял бока солнцу, пытаясь вобрать тельцем живительное тепло. Тяжелая зима вымотала кота, обессилила. Через пару недель придет настоящее тепло, и лужи уже не будут превращаться в лед ночью. Но эти пару недель надо пережить. Кот простыл, ослаб и почти перестал следить за своим внешним видом.