Владимир Казанцев

В 1958 году на Алтайском тракторном заводе собрали машину, не похожую ни на что существовавшее в советской промышленности. Не трактор, не грузовик, не тепловоз — что-то между ними. Инженеры, участвовавшие в испытаниях, использовали одну и ту же формулировку: «Лет на двадцать вперёд». Они не ошиблись. Просто двадцать лет оказались слишком долгим сроком для одной машины. Послевоенный Советский Союз осваивал пространства, само существование которых было проблемой для любой техники. Западная Сибирь летом превращалась в сплошное болото, зимой промерзала до каменного состояния. Дальний Восток предлагал геологам тайгу без единой дороги. Крайний Север встречал нефтяников морозами за минус сорок и рыхлым снегом в полтора метра. Обычные тракторы вязли. Грузовики не доезжали. Требовалась принципиально другая логика: гусеничная машина с высокой грузоподъёмностью, способная буксировать прицепы суммарной массой до 75 тонн и при этом не рваться на части от собственного крутящего момента. Задание полу

Есть на Среднем Урале город, которого до 1994 года не существовало ни на одной карте. Назывался он Свердловск-44. Главное предприятие - Уральский электрохимический комбинат - производило обогащённый уран. И вот в этом самом месте, в 67 километрах от Екатеринбурга, за охраняемым периметром с вышками, стоял автомобильный завод. Когда впервые об этом узнаёшь, вопрос один: зачем строить автозавод в закрытом атомном городе? Ответ оказался приземлённым. К середине шестидесятых на комбинате прошла модернизация, часть процессов автоматизировали, и в городе высвободились рабочие руки. Людей много, а деть их некуда - город закрытый. 10 мая 1967 года вышло постановление, создать в Свердловске-44 филиал московского Завода имени Лихачёва. Назвали скромно - Уральский завод автомобильных запасных частей, УЗАЗ. Задача - штамповать запчасти для ЗИЛов и заодно дать работу тем, кто освободился с атомного комбината. Первые годы гнали запчасти в Москву, на головное предприятие. В 1976-м завод переименовали