НАТАЛЬЯ ПОПОВА-ПАВЛОВА

Слово «рак» сегодня звучит так, будто в нём уже заранее спрятан холодный финал, и человек, который его слышит, на несколько секунд перестаёт дышать привычной жизнью, потому что дальше всё делится на «до» и «после», и уже невозможно делать вид, что ничего не изменилось, даже если внешне всё продолжается как раньше, и именно поэтому разговоры об онкологии всегда выходят за рамки медицины, потому что слишком много в этом вопросе страха, бессилия и попыток понять, почему это вообще происходит именно сейчас, когда вроде бы медицина шагнула вперёд, а случаев меньше не становится. И на этом фоне взгляд священника Андрея Ткачёва звучит не как медицинское объяснение, а как попытка посмотреть глубже, туда, где человек уже не просто организм, а внутренняя система смыслов, решений и привычек, и он предлагает образ, который сначала кажется слишком простым, почти бытовым, но чем дольше его держишь в голове, тем сильнее он начинает цеплять. Клетка как отражение человека Андрей Ткачёв объясняет: «Норм

Представьте человека, которого в 22 года врачи фактически списали. Авария, клиническая смерть, кома, несколько операций - и костыли как постоянные спутники жизни. Большинство в такой ситуации смирилось бы. Сергей Бубновский не смирился. Он поступил в медицинский, 30 лет экспериментировал на собственном теле, создал метод кинезитерапии и в свои 70 лет выглядит бодрее, чем многие сорокалетние. Сегодня у него сеть центров реабилитации, профессура в РУДН и репутация человека, который поднимает с постели тех, кого другие врачи уже отправили доживать. Его главная мысль про возраст - короткая и неудобная: «Старость - это не возраст, а потеря мышечной ткани». То есть дело не в паспорте, а в том, что вы позволили своим мышцам делать (или не делать) последние двадцать лет. Бубновский - противник кулинарных изысков. Его любимая поговорка звучит именно так: «Пища проста - доживёшь до ста». Никакого снобизма в стиле модных продуктов, никаких протеиновых коктейлей с экзотическим составом, никаких

Бывает, смотришь на пару и ловишь себя на мысли: как эти двое вообще оказались вместе? Она - маленькая, с крупным носом, голос с хрипотцой, словно из старых радиопостановок. Он - высоченный, статный латыш с породистыми чертами, наследник немалого состояния. Именно так выглядел союз Киры Крейлис-Петровой и Якова Крейлиса. Союз, который продлился сорок пять лет и удивительным образом опрокинул все представления о том, за что именно любят. Кира Александровна сама не уставала повторять: «Я страшна как чёрт! Что поделать, я никогда не была красавицей». Но он почему-то не замечал ни крупного носа, ни низкого роста. Или, вернее, видел что-то гораздо более важное. Родилась Кира в Ленинграде в июле 1931 года. Едва девочке исполнилось десять, началась война, а затем и блокада. Пока город утопал в холоде и страхе, она в сыром бомбоубежище мазала сажей усики под носом и пародировала Гитлера. Одноклассники забывали про взрывы и начинали смеяться. Уже тогда проявился её главный талант - умение превр

Для чего необходимо молиться за умерших родственников, рассказали священнослужители Андрей Ткачёв и Сергей Книгницкий. Андрей Ткачёв, протоиерей: Вот ты пришёл в родительскую субботу в храм помолиться за усопших родственников своих — и вдруг нашёл молитвенника за себя. Кто-нибудь из святых и праведных из того мира попросит Бога за тебя (а ведь он к Нему гораздо ближе находится по духу своему). И ты получишь благодать. И сядешь в машину и поедешь по своим делам. И унесёшь с собой и благодать, и спасение, и милость. И оставишь грехи свои. Ты сделаешь одно маленькое дело — а получишь в сто раз больше. И так всегда бывает: ты приходишь с маленьким добрым делом и получаешь в сто раз больше обратно. И когда мы за покойников молимся, то получаем в сто раз больше обратно. Потому что усопших гораздо больше, чем живых. И святых среди них много. И многие из этих святых неизвестны и не прославлены. И вообще помогать покойникам — это значит совершать большую милость. А милостивые помилованы будут.

Почему Господь не всегда нас слышит, когда мы просим Его исцелить нас от той или иной болезни, рассказал протоиерей Андрей Ткачёв. Андрей Ткачёв, протоиерей: Представим гипотетически: вот шёл-шёл человек и упал с лестницы, и поломал ногу в трёх местах. И теперь лежит на вытяжке. Вообще надо сказать, что больница — это не место для радости. Очутившись на больничной койке, человек может сказать Господу: «А что это Ты меня не исцеляешь?» Бог не прогневается, если я позволю себе от лица Господа Бога задать этому человеку несколько вопросов: — А почему ты про Меня вспомнил только сейчас? В сорок девять лет. — Ты крещённый? — Ты «Отче наш» наизусть знаешь? — Ты хоть раз в своих грехах каялся? — Сколько денег из всего заработанного ты отдал нищим, многодетным, нуждающимся, бездомным, старикам, беременным? — Ты Евангелие читал когда-нибудь? — Ты хоть одну Всенощную выстоял? — А хоть один пост выдержал? — А ты хоть раз проплакал за свои грехи? Хоть одну слезу пустил за всю свою жизнь? А Я теб