Наталия Пашинина (Канашкина)

Поезд шёл сквозь ночь, и вся ночь была в огнях — редких, по одному на километр темноты. Проводница знала их наизусть. Вот спящий переезд с опущенным шлагбаумом. Вот ферма, где даже в три часа кто-то не гасит лампу над воротами. Вот одинокое окно посреди тёмного поля — оно горело в каждый её рейс, в любой час, будто там вечно кого-то ждали и никак не могли дождаться. В вагоне спали. Два десятка чужих друг другу людей лежали в темноте по своим полкам, дышали, ворочались, и поезд нёс их всех в одну сторону, как несёт река всё, что в неё попало. Пахло так, как пахнет ночной плацкарт во все времена: нагретым бельём, железом, остывшим чаем, дешёвым печеньем и немного — дорогой. Этот запах проводница знала лучше, чем запах собственного дома. Дома она почти не бывала. Имени её никто из пассажиров не спрашивал. Для них она была «девушка», «проводница», а для тех, кто постарше, — «дочка». Она привыкла. В её работе так было даже спокойнее: пройти по вагону тенью, проверить билеты, выдать бельё, р