Сергей Дергунов

В 1517 году австрийский дипломат Сигизмунд фон Герберштейн приехал в Московию с официальной миссией к великому князю Василию III. Он провёл в России несколько месяцев, вёл подробные записи — и среди политических наблюдений оставил страницы, которые сегодня читаются как гастрономический детектив. Герберштейн попробовал квас. И не понял, что это такое. Записал его как «кислый напиток из зерна, похожий на испорченное пиво, но русские пьют его с большим удовольствием и, кажется, считают вкусным». Через три века после него французский маркиз де Кюстин, путешествовавший по России в 1839 году, попробовал щи — и написал: «Это нечто кислое, тёплое и неопределённого цвета. Я спросил, что это. Мне ответили, что это суп. Я принял это на веру». А английский купец Ричард Ченслор, один из первых британцев, добравшихся до Москвы в 1553 году, попробовал блины — и написал домой письмо, в котором назвал их «лучшим из всего, что он ел за всё путешествие». Три иностранца. Три разные реакции. Одна и та же р