Galina Botkina

В письме Абулхаира от 8 сентября 1730 года есть две фразы, из-за которых спор продолжается почти три века. В сохранившемся русском переводе хан просит принять его «в подданство» и тут же говорит о «протекции». Для петербургской канцелярии это звучало как признание власти императрицы. Для степного правителя покровительство сильного соседа не обязательно означало отказ от самостоятельности. Но одним письмом дело не закончилось. После него были присяги, крепости, новые законы и военные походы. Поэтому слова «присоединился» и «был завоёван» описывают разные эпизоды долгой истории. Если вырвать один документ из этой цепочки, ответ получится простым. Если разложить бумаги по датам, картина окажется гораздо интереснее. Подпись под присягой и ежедневная власть над степью - не одно и то же. В начале XVIII века положение Младшего жуза было тяжёлым. Шли войны с Джунгарским ханством, не прекращались столкновения на других границах, а внутри степи соперничали влиятельные роды и султаны. Абулхаир ис

В августе 1942 года к берегу высокогорного озера Иссык-Куль причалила баржа. На пристани стояла худенькая девушка в простом платье – секретарь сельсовета из ближайшего киргизского села. Звали её Токтогон Алтыбасарова, и по документам ей шёл восемнадцатый год. С баржи начали сводить детей. Смотреть на них было страшно. Опухшие от голода лица, непропорционально большие головы на тоненьких шеях, остановившиеся глаза. Многие не могли идти сами – их несли на руках или укладывали на брички. Это были ленинградцы, которых вывезли через Ладогу из осаждённого города. Всего их было 160 человек возрастом от полутора до двенадцати лет. Токтогон смотрела на них и, по словам её сына Марата, не могла вымолвить ни слова. Курменты – отдалённое горное село на берегу Иссык-Куля, где почти всё население было киргизским и почти никто не говорил по-русски. Токтогон выросла здесь, в обычной семье, и тем не менее с раннего детства умела читать – сама научилась, без учителей. А потом случилось и вовсе необъясни