Любовь Гусева

Иногда самая большая беда на участке выглядит… безобидно. Ну что может быть страшного в крошечных ромашках? Милейшие цветочки — и вроде бы никакой угрозы. А потом ты теряешь целую делянку картошки. И понимаешь: вот оно — зло, которое пришло под маской скромной травки. Так мы впервые столкнулись с галинсогой. Или, как её ещё зовут в народе, — американкой. Сначала я даже не поняла, что это за растение. Нежное, с мягкими листиками, корень — не мощный, выдёргивается легко. Но когда мы вернулись с недельного отдыха, огород уже был захвачен — американка встала выше картошки и вовсю цвела. Мелкие ромашечки — вроде мило. Но уже тогда я почувствовала холодный пот: что-то не так. С каждым днём её становилось больше. Полоть не успевали — она росла, как из пушки. Выдранные растения, казалось бы, безобидно лежали в куче… пока не дали корни прямо по всей длине стебля! Укоренялась, не дожидаясь даже прикосновения к земле. Мы проиграли ту битву. Американка заполонила весь участок. Вот что нужно зна

Иногда самая большая беда на участке выглядит… безобидно. Ну что может быть страшного в крошечных ромашках? Милейшие цветочки — и вроде бы никакой угрозы. А потом ты теряешь целую делянку картошки. И понимаешь: вот оно — зло, которое пришло под маской скромной травки. Так мы впервые столкнулись с галинсогой. Или, как её ещё зовут в народе, — американкой. Сначала я даже не поняла, что это за растение. Нежное, с мягкими листиками, корень — не мощный, выдёргивается легко. Но когда мы вернулись с недельного отдыха, огород уже был захвачен — американка встала выше картошки и вовсю цвела. Мелкие ромашечки — вроде мило. Но уже тогда я почувствовала холодный пот: что-то не так. С каждым днём её становилось больше. Полоть не успевали — она росла, как из пушки. Выдранные растения, казалось бы, безобидно лежали в куче… пока не дали корни прямо по всей длине стебля! Укоренялась, не дожидаясь даже прикосновения к земле. Мы проиграли ту битву. Американка заполонила весь участок. Вот что нужно зна