Татьяна Пашковская

Мороз стоял такой, что лес трещал без остановки. Старые сосны лопались от холода где-то в темноте, а ветер гнал по тайге сухую снежную пыль, заметая звериные тропы и следы. Николай возвращался к зимовью вдоль замёрзшего ручья, когда вдруг заметил на снегу тёмные пятна. Он сразу остановился. Кровь тянулась широкой полосой между деревьями и уходила в бурелом. Егерь медленно снял с плеча ружьё и присел, коснувшись снега рукой. - Совсем свежая… - тихо пробормотал он. След уводил всё дальше в чащу. Чем ближе Николай подходил, тем сильнее становился тяжёлый звериный запах. А через несколько минут он увидел того, кто оставил кровавую дорожку. Возле поваленной сосны лежал огромный бурый медведь. Передняя лапа зверя попала в старый браконьерский капкан. Стальные зубцы глубоко впились в шкуру, а снег вокруг был истоптан так, будто хищник часами пытался освободиться. Услышав шаги, медведь резко поднял голову. Николай невольно замер. За долгие годы в тайге он слишком хорошо усвоил одну вещь: нет з