Рая Савина(Каримова)

Николай Борисович не любил детей. Наверное, так случилось, потому что он был старшим ребёнком в многодетной семье. Родился он с тяжёлые послевоенные годы, когда страна остро нуждалась во всём: от крошки хлеба до сильных мужских рук. И того и другого не хватало. Страна восстанавливалась по крупицам, и в масштабах огромного Союза все действия были незаметными, словно ничего и не происходило. Большая страна — большие разрушения — большие потери — долгое восстановление. Всё закономерно. Как и то, что рожали тогда много. Срабатывал инстинкт выживания не просто отдельной семьи, а всей нации. Николай родился в 46-ом. Спустя четыре года на свет появились братья-близнецы, а потом друг за другом с разницей в два года — сёстры. И вся эта орава оказалась на попечении Коли, которому на тот момент шёл десятый год. Сам ещё ребёнок, ему бы палкой, как саблей размахивать, да «фрицев» гонять, но нет. Не до этого: за малыми догляд нужен. С младшенькой мать несколько месяцев посидела дома, потом начала ос

Город встретил Елизавету недружелюбно. Автовокзал гудел растревоженным ульем, пах бензином, пирожками и грязным снегом. После оглушительной тишины деревенского дома этот шум бил по ушам, оглушал, сбивал с ног. Елизавета вышла из автобуса, поправила лямку сумки на плече и сразу угодила ботинком в серую жижу. Реальность кусалась. Она побрела к остановке трамвая. Люди толкались, спешили, ругались. Никому нет дела до чужого горя. Здесь, среди бетона и стекла, трагедия Ковалёвых казалась далёкой, почти воображаемой. Словно страшный сон. Но стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставало лицо Кати. Маленькая фигурка в окне. Поднятая рука в прощальном жесте. Елизавета втиснулась в переполненный вагон. Кондукторша с синей сумкой на животе проталкивалась сквозь толпу пассажиров. — Передаём за проезд! Не задерживаем! Елизавета полезла в карман, нащупала мелочь. Пальцы наткнулись на сложенный листок бумаги — список лекарств для прадедушки, который прабабушка сунула ей перед отъездом. «Е