Евдокия Суслова (Игловикова)

— Виктор Николаевич? Он у нас не работает. Четвёртый месяц пошёл. Ольга стояла у плиты, прижав телефон плечом к уху, и смотрела, как молоко в ковшике поднимается белой шапкой. — Вы, наверное, путаете. Стрельцов Виктор Николаевич, монтажник, вахтой на Севере. — Ничего я не путаю, — женщина из отдела кадров говорила буднично, как о погоде. — Расчёт получил в октябре. Я сама бумаги подписывала. Молоко перевалилось через край и зашипело на конфорке. — А куда он... куда он ушёл? — Женщина, я вам не справочная. Короткие гудки. Из комнаты донёсся слабый голос: — Оля, кто там? Она вытерла плиту тряпкой, обожгла палец, сунула его под холодную воду и только потом ответила — ровно, почти весело: — Из поликлиники, мам. Талон предлагают. Первая ложь за этот февраль далась ей так легко, что стало не по себе. Маму привезли домой месяц назад. Молодой врач с серым от усталости лицом отвёл Ольгу в конец коридора и сказал те слова, после которых мир делится надвое. Лечить больше нечего. Есть уход, есть