Наталья Гордеева

12 апреля 2001 года Елене Гагариной позвонили из Кремля. Сорокадвухлетний искусствовед, двадцать лет проработавший в Пушкинском музее, услышал: «Вы назначены генеральным директором музеев Московского Кремля». День космонавтики. Указ Президента. Она положила трубку и подумала: папа бы посмеялся над этой иронией судьбы. Юрий Гагарин погиб в 1968-м, когда старшей дочери было девять, младшей — семь. Но даже за те несколько лет, что он был рядом, успел показать главное: громкая фамилия — не пропуск в жизнь, а экзамен каждый день. Детство в Звездном городке было похоже на игру. Взрослые вокруг бегали, прыгали, плавали — готовились покорять космос. Маленькая Лена смотрела и повторяла. Фигурное катание, лыжи, художественная гимнастика, бассейн. Если папа может, почему я не могу? Отец приходил уставший, но никогда не отмахивался. Садился рядом, слушал про школу, про коньки, про то, как она научилась играть на фортепиано новую пьесу. Валентина Ивановна потом вспоминала: «Юра говорил — дети дол

Марина Неёлова и Гарри Каспаров — это тот редкий случай, когда мир большого искусства столкнулся лбом с миром большого спорта. Она — звезда «Осеннего марафона» и легенда «Современника», лицо, которое знала вся страна ещё в семидесятые. Он — самый молодой чемпион мира по шахматам, гений, про которого писали газеты всего мира и которого считали будущим символом советского интеллектуального триумфа. Их роман был красивым, скандальным и очень опасным — и, как это часто бывает, больше всего пострадала в этой истории женщина. А через 35 лет за неё тихо и очень достойно «отомстила» дочь, о существовании которой Каспаров публично отказался помнить.​​ Роман, который произвел эффект взорвавшейся бомбы Если вы хоть раз включали советское кино, вы точно видели Марину Неёлову — хрупкую, с огромными глазами, но при этом удивительно жёсткую изнутри. «Осенний марафон», «Монолог», театр «Современник» — её имя в афишах автоматически означало, что будет аншлаг. Она прошла путь от болезненной девочки из