Светлана Ульянова ( Платон)

Есть один вид помощи, который приводит к опустошению и несчастьям. Хотя на вид человек кажется таким добрым и великодушным! Таким щедрым и благородным! Вот был отец семейства, трое детей у них с женой было. Очень хороший, добрый человек. И, конечно, его всегда просили помочь. То соседке надо тяжелые вещи затащить на пятый этаж. То надо ночью встретить в аэропорту дальнего родственника. И потесниться, найти место на пару дней. Поселить у себя. В тесноте, да не в обиде! Можно в детской поставить раскладушку для старшего сына. А гостя - на диванчик, где сын обычно спит. Деньги в долг всегда этот человек давал. Отдавали ему редко. Почти никогда. А если отдадут, так тут же снова займут ещё больше. Чинить чужую машину в выходной, копать землю в саду у друга, возить родственников, чинить сломанное, помогать, хлопотать о других, - много дел было у доброго человека. А он же ещё и работал. Это все - после работы… А потом, знаете, он присел на лавочку у подъезда, когда донес соседке кресло. Прив

Меховой куб из оленьих шкур внутри холодной яранги. Источник тепла - дыхание людей и крошечная жировая плошка. Никакого электричества, никаких батарей. Контраст настолько резкий, что внутри полога люди находятся без одежды - даже когда за стенкой арктический мороз. Чукчи называют себя «луораветланы» - «настоящие люди». В условиях, где городской житель не протянет и суток, они построили свой налаженный быт. Но как только стихает гул винтов, бросается в глаза странность: в лагере почти нет мужчин. Нас встречают женщины, дети и старики. Загадка исчезнувших мужчин - это не матриархат, а суровая логистика. Оленеводство требует непрерывного движения, а таскать за стадом огромные яранги (каждая весит под 200 кг!) невозможно. Поэтому жизнь здесь делят надвое. Есть «база» - здесь уют, запасы, дети и женщины. И есть "вахта". Мужчины уходят в тундру налегке, спят в палатках или на нартах, охраняя оленей от волков. Домой, в тепло, они приходят «вахтами» - помыться, поесть горячего и обнят

Это давно было. Мы полетели в южную страну, на море. Рядом с отелем был рыночек, который назывался "базар". Продавали всякую всячину. И туристы эту всякую всячину покупали. Сувениры или что-нибудь нужное, вроде зубной щетки. Или сланцев... Мы ходили по базару под жарким солнцем. И одна дама, тоже отдыхающая, убеждала меня, что надо торговаться. Обязательно надо! Тех, кто не торгуется, считают глупцами. Насмехаются. И еще важное: эти южане очень любят торговаться. Любимое дело у них - начать торг. Они кричат, руками машут, отказываются продать, потом окликают, если уйдешь. И надо товар обязательно охаять хорошенько. Мол, дрянь такая. И такую цену ломите. Это тоже обязательное условие. Мне понравился платок с вышивкой. Красивые цветы на черном фоне, правда, красивый. И сморщенный старичок-торговец назвал цену: три доллара. Там же за доллары продают. Дама стала громко ругать платок и как бы уговаривать меня отказаться от покупки. Плохая, дрянная вещь. Там лучше продают, - она неопредел

Минус тридцать за стенами чума, а я сижу, накинув на себя ягушку из шкур оленей, и смотрю, как хозяйка Лина ловко помешивает суп в котелке на печке. "Сегодня тепло," — говорит она. "Вот когда -50 °С, тогда холодно". А ведь там, за пологом чума, простирается бескрайняя тундра, где ветер пронизывает до костей. В таком чуме я прожила три дня. Зимой посреди тундры. И готова на личном опыте рассказать, как там всё устроено. Конструкция чума удивительно проста и эффективна. Представьте конус из 30-40 длинных жердей, покрытый оленьими шкурами зимой или брезентом летом. На один зимний чум уходит около 80 шкур! Неудивительно, что его стоимость может достигать миллиона рублей. "Если шесты поставить пошире, чум будет просторнее, но холоднее. А если более вертикально — теплее, но места меньше," — объясняет Яша, хозяин стойбища. А что самое удивительное — сборка такого жилища занимает всего 40 минут! Традиционно постановка и сборка чума — задача женщины. Но сейчас очень часто мужчины тоже помога