Мария Фотт(Nachtigall)

Если рассуждать по учебнику эпидемиологии, зимой 1941–1942 годов Ленинград был обречен дважды. Город умирал от голода — и одновременно в нем сложились идеальные условия для мора: не работали водопровод и канализация, нечистоты выливали прямо во дворы и на улицы, тысячи непогребенных тел лежали в квартирах, моргах и просто в сугробах, истощенные люди неделями не мылись и жили в страшной скученности. В любом осажденном городе прошлых веков за голодом неизбежно шли тиф и дизентерия — и убивали больше, чем осада. Опыт был свеж: после Гражданской войны сыпной тиф выкосил в России миллионы. Немецкое командование, к слову, всерьез рассчитывало на этот сценарий: город должен был вымереть сам. Но массовых эпидемий в блокадном Ленинграде не случилось. Это не чудо и не загадка природы — это результат одной из самых впечатляющих операций в истории отечественной медицины. Начнем с единственного фактора, за который людям благодарить некого: мороз. Зима 1941–1942 годов была лютой, температура падала

Всем нам в детстве говорили одно и то же. Сравним список цитат, который раньше вызывал раздражение, а теперь кажется милым воспоминанием? Тогда «выпрями спину» и «закругляйся» могли легко прозвучать в одном предложении, и никого это не смущало. Мы клялись себе, что никогда — слышите, никогда! — не будем использовать заезженные фразы. Мы строили планы, как будем идеальными, «продвинутыми» родителями, которые всё понимают. А потом наступает день, когда ты ловишь себя на том, что говоришь собственному ребёнку: «Хватит глаза портить, дай сюда телефон!» И в этот миг слышишь в своём голосе родительские интонации. А так ли уж это плохо? Давайте делиться воспоминаниями, кому и что говорили в детстве. Чувствуешь себя каким-то Буратино, когда тебе говорят эту фразу. Ведь просто запомнить что-то недостаточно. Родители считают, что поговорки оживляют воображение и помогают лучше достучаться до детского центра памяти. Предупреждали ли вас, чем вы будете заниматься по жизни, если будете плохо учить