Лариса Шилова

Именем Сандрильона (от французского слова cendre - пепел, зола) Золушку наградил великий Шарль Перро. Именно так звали угнетенную мачехой девушку во французской сказке (англоязычная Синдерелла - всего лишь калька с французского оригинала) и это слово разошлось по всему миру. В России оно вообще было в двух шагах от того, чтобы войти в русский язык, и навсегда в нем остаться. Достаточно вспомнить экспромт Баратынского, написанный в альбом Лутковской в 1824 году: Мила, как грация, скромна, Как Сандрильона; Подобно ей, красой она Достойна трона. Приятна лира ей моя; Но что мне в этом? Быть королем желал бы я, А не поэтом. Или стихотворение Анны Ахматовой из сборника "Четки". …И на ступеньки встретить Не вышли с фонарем. В неровном лунном свете Вошла я в тихий дом. Под лампою зеленой, С улыбкой неживой, Друг шепчет: «Сандрильона, Как странен голос твой…» В камине гаснет пламя; Томя, трещит сверчок. Ах! кто-то взял на память Мой белый башмачок. И даже уже в советское время Лев Кассиль вклю

В августе 1936-го нарком пищевой промышленности СССР Анастас Микоян собирался в Крым с женой и пятью сыновьями. Чемоданы уже стояли в передней. Но один короткий разговор со Сталиным изменил не только его отпуск — а гастрономическую карту страны на полвека вперёд. Микоян пришёл к Сталину попрощаться. У вождя в этот момент сидели Молотов и Ворошилов. Сталин неожиданно спросил: «А почему бы тебе не поехать в Америку вместо Крыма?» Нарком, по собственному признанию, опешил. Через несколько дней вместо черноморских пляжей он уже оформлял документы на двухмесячную командировку за океан. Задача звучала просто, но была революционной: изучить пищевую промышленность США и перенести в Советский Союз всё, что годится. К середине тридцатых страна начала большую реконструкцию переработки и торговли — нужна была современная индустрия еды. А лучше всех её к тому моменту построили американцы. Микоян был для этой роли идеален. Армянин из села Санаин, бывший дашнакский противник, член Политбюро с 1935 го