Александр Кочкин

Стакан с томатным соком дернулся на откидном пластиковом столике, и темная капля тяжело шлепнулась на раскрытую книгу. Вера нахмурилась. Она потянулась за бумажной салфеткой, но в этот момент пол под ногами мелко, часто завибрировал. Рейс Санкт-Петербург — Мурманск длился чуть больше двух часов, и половина салона дремала. За иллюминатором висела плотная серая мгла февральского утра. Вера сидела в самом конце, на двадцать девятом ряду, где постоянно хлопала шторка бортовой кухни. Она стерла каплю сока со страницы, но читать больше не могла. Слух, натренированный пятью годами работы в цехах отладки бортовых систем, уловил неправильный звук. Гудение за левой обшивкой изменило шаг. Это был не механический скрежет изношенной детали, а ритмичный, нарастающий свист гидравлического насоса, который почему-то начал работать на износ. Спустя десять секунд самолет резко, без предупреждения, просел вниз. По салону прокатился сдавленный гул голосов. Кто-то вскрикнул. Сверху с сухим пластиковым трес

Тверь, июль 2002 год. Этот город тогда жил по своим часам. Это было время, когда границы между законом и «понятиями» были стерты, а авторитет певца мог весить больше, чем слово губернатора. Михаил Круг был не просто шансонье. Он был голосом, символом и, как казалось многим, неприкасаемым монументом Твери. Его дом в поселке Мамулино знали все. Трехэтажный особняк, всегда открытые двери, отсутствие серьезной охраны. Круг искренне верил: его статус — это лучшая броня. Он дружил с вором в законе Сашей Севером (Северовым), легендой криминального мира. Кому придет в голову лезть в дом к человеку, за которым стоит такая тень? Но он ошибся. В ту роковую ночь в его дом зашли не «идейные» воры. Туда зашли мясники. В начале нулевых в Твери набирала силу группировка, которой было плевать на старые воровские законы. ОПГ «Тверские волки». Молодые, дерзкие, спортивные. Они не чтили седины воров в законе, они чтили силу и деньги. Лидером этой стаи был Александр Костенко по прозвищу «Лом». Человек цин