Лариса Данилова

Машина остановилась за поворотом, там, где асфальт кончался и начиналась промзона. Дорога вдоль забора, ряд контейнеров, выбитые окна в кирпичных стенах. Ноябрь ещё не лёг снегом, но воздух уже стал злым. Вера достала переноску с заднего сиденья и поставила на землю. Ручки зябко обожгло холодом через перчатку. Кот внутри не пошевелился. Только смотрел. Большие уши, длинная шея, серая шерсть в полоску. Морда вытянутая, почти лисья. Голубые глаза смотрели прямо и ровно, без упрёка, без испуга. Просто смотрели на человека, которому доверяли. Вера открыла замок. Откинула дверцу. Иди. Тут столовая рядом, люди ходят. Кот вышел осторожно, высоко поднимая тонкие лапы. Ветер сразу прошёл по его короткой шерсти, дёрнул ушами. Он сел возле переноски и посмотрел на машину. Вера не стала ждать. Она развернулась и уехала. В зеркало не смотрела. Началось всё три месяца назад, когда свекровь Тоня приехала из посёлка с двумя сумками и красной переноской, перевязанной лентой. Она сияла так, будто везла

Летом 1961 года над казахстанскими степями летел обычный с виду стратегический бомбардировщик Ту-95. Четыре турбовинтовых двигателя, характерный вой и треск. Всё как обычно. Необычным было то, что в среднем отсеке самолёта тихо работал ядерный реактор. Приборы фиксировали излучение, учёные записывали показания, лётчики периодически поглядывали на дозиметры. С мая по август самолёт выполнил 34 полёта: часть с работающим реактором, часть с холодным, для контроля. Программу закрыли не потому, что что-то пошло не так. Её закрыли потому, что ракеты оказались лучше. В начале 1950-х логика была простой и убедительной: ядерный реактор не расходует керосин. Стратегический бомбардировщик с атомной силовой установкой мог теоретически находиться в воздухе практически неограниченно: летать над Северным полюсом, барражировать у границ противника, ждать приказа сутками и неделями. Расстояние от баз в СССР до целей в США по полярному маршруту составляет около 8000 км. Обычному бомбардировщику для тако