Людмила Васильева

Молчание — это не слабость, это мудрость. Я раньше думал, что уязвимость — это путь к исцелению, что я смогу излечиться, открывшись людям, которые для меня больше всего значат. Я верил, что разговоры с друзьями и семьёй облегчат тяжесть на груди, дадут почувствовать, что меня видят. Возможно, это даже ослабит цепь, приковывающую груз к моему сердцу — тот груз, что я ношу каждый день. Я знал, что они выслушают. Я знал, что им не всё равно. Я ошибался. Когда я открылся, я не почувствовал утешения — я почувствовал стыд. Это было похоже на то, как если бы ты показал свою рану, а в ответ в неё ткнули, посмеялись или, что ещё хуже, просто проигнорировали. Те, кто были ближе всех, кому я показал свою кровоточащую честность, отвечали пренебрежением, недоумением и жестокостью, замаскированной под «советы». Каждый раз, когда я тянулся к кому-то, я терял частицу того, что во мне ещё оставалось — надежду, общее доверие, ощущение принадлежности. Вот какую болезненную и абсолютно глупую закономернос