Ирина Соколова Грищук

Лишь два человека знали, где расположен тайник – князь и его слуга. Вместе они прятали сокровища, но до князя было не добраться, а вот дворецкого Бужинского большевики схватили и пытали с пристрастием, усердствовали, чтобы выведать – где спрятаны несметные богатства князей Юсуповых. Узкий Большой Харитоньевский переулок в Москве утопает в зелени старых лип. За кованой оградой прячется дом, похожий на терем из русской сказки — крутые крыши, резные колонны, причудливые арки. Когда-то здесь, по легенде, любил охотиться сам Иван Грозный, а позже дворец перешёл к князьям Юсуповым — самым богатым людям Российской империи, чьё состояние превышало даже царское. Последний из рода, Феликс Юсупов, навсегда покинул Россию в 1919 году. Но перед отъездом он сделал то, о чём десятилетия спустя напишет в своих мемуарах с горечью и болью. «Беда, как известно, не ходит одна. Из газет узнал я, что в Москве большевики нашли наши драгоценности, которые я так хитроумно спрятал в тайник под лестницей. Даром

Среди них была сама Тамара. Война началась, когда ей было всего 4 года. Тамара Буденная поделилась с нами своими воспоминаниями о страшных годах, когда немцы таскали за собой по дорогам войны двести детей. В их числе была и Тамара Михайловна. — Мне было всего четыре года, когда началась война. Помню, как папа собирал вещи в маленький чемоданчик, а мы с мамой плакали. Он брал меня на колени и щекотал щетиной, и я смеялась… Затем папа побрился, и они с другом ушли. Тогда я видела его в последний раз. Мы жили в городе Красное Село Ленинградской области, мама ездила на работу в Ленинград. Меня оставляли одну дома, закрывали на ключ, давали много игрушек и строго говорили никуда не выходить. Жили мы в бараке, окно легко открывалось, я вылезала на улицу и бежала играть в песочницу к девочкам Вале и Тасе. Наигравшись, мы пили чай с булочками у них дома, и затем их мама провожала меня. Однажды меня привели домой, и должна была прийти мама с работы. Но когда я проснулась, мамы дома не было. Мне

Телеграмма пришла утром, когда я заваривала кофе. Простая серая бумага, лаконичный текст: «Ваша бабушка Анна Семёновна скончалась. Приезжайте для решения вопросов с наследством». Подпись — нотариус из райцентра. Я долго смотрела на эти строчки. Бабушка. Деревня Глубинка за триста километров от города. Я не была там лет десять — с тех пор, как поступила в институт и уехала строить свою жизнь. Бабушка звонила редко, писала открытки на праздники. А я... я была слишком занята карьерой, встречами, разочарованиями. И вот теперь она ушла, оставив после себя тишину и чувство вины, которое сдавило горло. Через два дня я уже ехала на своей старенькой «Ладе» по разбитой дороге, ведущей в Глубинку. Октябрьский лес стоял жёлто-багряный, холодный ветер гнал по небу рваные тучи. В голове крутилось одно: что она оставила? Старый дом, который вот-вот развалится? Клочок земли? Горсть воспоминаний, которые уже стёрлись? Деревня встретила меня тем же, чем и десять лет назад: покосившимися заборами, пу