Ирина Соколова Грищук

Знаете, когда я начала разбираться в родословной Сергея Бондарчука, у меня пошли мурашки по коже. Снаружи — великий режиссёр, народный артист, любимец самого Сталина, кумир миллионов. А внутри — сплошные скелеты в шкафу. Три жены, внебрачные дети, разорванные свидетельства о браке, двухлетний мальчик, которого «подбросили» в театр, и сын, которого отец годами просто не замечал. И главная драма: беременная первая жена, которой он холодно бросил: «Не хочу этого ребенка». Казалось бы, что может быть общего между оскароносным создателем «Войны и мира» и героями бразильских сериалов? Оказывается, очень много. Личная жизнь мэтра — это готовая мыльная опера с убийственными диалогами, судами, фиктивными разводами и женской дружбой, о которой он даже не догадывался. Сегодня я расскажу вам историю, которую долгие годы скрывали под грифом «секретно». Историю о том, как фронтовик с пронзительным взглядом покорил Москву, разбил сердца троим женщинам и так и не научился быть отцом своему первенцу.

Рюкзак из плотной черной ткани с грохотом приземлился на исцарапанную парту. Следом на стул развязно сел Макар — главный источник проблем в строительном колледже. — «Выживем новую училку до пятницы!» — хохотал наглый парень, закидывая ноги в массивных светлых кроссовках прямо на перекладину соседнего стула. — Спорим на тысячу? Прошлая вон на третьей паре разнервничалась не на шутку, когда мы ей в сумку лягушку подкинули. Аудитория номер сорок два отозвалась гулом. Здесь пахло меловой пылью, сырой штукатуркой и дешевым растворимым кофе, который студенты тайком проносили в пластиковых стаканчиках. На улице лил тягучий октябрьский дождь, барабаня по мутным окнам. Местный контингент состоял в основном из тех, кому не хватило баллов для престижных ВУЗов. Но были и исключения. Макар, Даниил и Тимур учились здесь только потому, что их влиятельные отцы решили таким образом проучить отпрысков. Правда, воспитания трудом не вышло. Парни быстро поняли, что деньги родителей работают и здесь. Руково

Мы, русские, любим посмеяться над иностранными именами. Люк, Хулио, Скотт, Пердита, Насрулла — чего только не услышишь, и каждый раз это повод для доброй шутки. Но не стоит думать, что чувство юмора — наша исключительная привилегия. Многие привычные русские имена за границей звучат, мягко говоря, неоднозначно. А порой и вовсе способны вызвать гомерический хохот или, что еще хуже, неловкость. Семен Благородное древнее имя, которое в англоязычном мире лучше не произносить вслух. Англичане и американцы услышат в нем «semen» — семенная жидкость. Выход есть: представляться Саймоном или Сэмом. Илья Во Франции этого былинного богатыря ждет неловкость. «Il y a» — одна из самых распространенных французских конструкций, означающая «имеется» или «есть». Представьте: «Меня зовут Илья» — и местные жители слышат «Меня зовут Имеется». Николай — Коля В Испании лучше не коротать имя. «Cola» по-испански — это… задница. Так что, представляясь Колей, вы рискуете вызвать не ту реакцию, на которую рассчиты