АЛЕКСАНДР ВИКУЛИН

Гражданская война в России оставила загадку, над которой историки спорят до сих пор. В начале 1918 года у большевиков за душой не было ничего. Прежняя армия развалилась, офицеры рассеялись, а фронты полыхали повсюду. Но спустя пару лет эта пустота превратилась в четко работающий военный механизм, разгромивший и белых генералов, и интервентов. Этот успех не был чудом. Его выковали люди, соединившие ледяной расчет царской школы и яростную энергию революции. Когда мы говорим о рождении Красной армии, первым на сцену выходит человек, чье имя долгое время оставалось в тени. Это Иоаким Вацетис. Латышский стрелок и бывший полковник царской армии, он возглавил вооруженные силы республики в самый критический момент. Случилось это осенью 1918 года. Именно Вацетис превратил разрозненные партизанские отряды в регулярные войска. Он выстроил жесткую фронтовую систему управления и, что самое важное, настоял на привлечении опытных царских офицеров, понимая, что без профессионалов войну не выиграть. Ст

Весной 1395 года многотысячная армия стоит на берегу Терека. Один полководец — потомок Чингисхана, хан Золотой Орды. Его противник — человек, которого в Европе называют Тамерланом. У него нет ханского титула, он не может похвастаться происхождением из «золотого рода». И всё же через несколько дней он разобьёт ордынское войско и пройдёт по тылам Золотой Орды, сжигая города. Чтобы понять, как человек без права на верховную власть сумел подчинить себе половину мира, нужно разобраться в двух вопросах: кем он был по крови и какое отношение имел к роду Чингисхана. Полное имя нашего героя звучит как Тимур ибн Тарагай Барлас — Тимур, сын Тарагая из племени барласов. Он родился в 1336 году в селении Ходжа-Ильгар, недалеко от города Кеш, и уже при рождении принадлежал к знати кочевого племени, которое контролировало долину реки Кашкадарьи. Его отец, Тарагай, был беком, человеком не самым богатым, но влиятельным, а мать, Такина-хатун, происходила из уважаемого рода. Само имя «Тимур» на монгольско

Они снимали каски и шли в атаку с голой грудью — немцы думали, что перед ними не люди. В мемуарах генералы вермахта поразительно часто оправдывают свои неудачи внешними факторами: виноват суровый «Генерал Мороз», непролазная грязь русских дорог, бесконечно растянутые линии снабжения. Но если копнуть глубже и прочесть личные полевые дневники младших офицеров, картина меняется кардинально. Они приехали покорять Россию за шесть недель — и впервые в жизни не понимали, что происходит. Европейская армия образца 1941 года функционировала как точная математическая машина. Они привыкли воевать по строгому расписанию: авианалет, артиллерийская обработка, танковый клин, размеренная зачистка. Однако на Восточном фронте этот шаблон с треском сломался. Немцы столкнулись не просто с новой армией — они врезались в феноменальный боевой темперамент. В советских войсках сражались особые формирования, само появление которых на участке фронта мгновенно рушило боевой дух пехоты, вызывая первобытный, сковыва

В истории войн есть вещи, которые нельзя спутать ни с чем. Немецкий офицер, попавший на Восточный фронт, писал в мемуарах: «В ближнем бою русский чувствовал свое превосходство, особенно в штыковой атаке». Американцы и англичане, воевавшие с японцами, знали, что те тоже хороши в рукопашной. Но русские — особенные. Почему? Потому что у них за спиной веками стояло одно: «Пуля — дура, штык — молодец». Перебирая военные архивы и воспоминания противников, вылавливаешь одни и те же детали, которые всплывают снова и снова. Расскажу о тех вещах, которые действительно отличали русского солдата в бою. В Европе к штыку относились утилитарно — примкнул, чтобы отбить атаку кавалерии, и ладно. В России штык учили любить. Слова Суворова — не просто цитата из учебника. Это программа выживания. Ещё в XVIII веке русские егеря делали то, что казалось европейцам безумием: подпускали врага на полтораста шагов, давали залп и тут же шли в штыки. Французы, у которых солдат было втрое больше, бежали. В чём сек

Рапорт лейтенанта Российского императорского флота Николая Коломейцева составлял всего семь страниц аккуратным убористым почерком. Примерно столько же занимали и опросные листы матроса Степана Расторгуева, но именно они являются свидетельствами людей, которые некоторое время жили и общались с народом, который ушёл добровольно под землю, спасаясь от планетарной катастрофы. Шхуна Заря вмерзла в лед у берегов Таймыра После выхода в марте 1901 года с борта застрявшей рядом с побережьем Таймыра шхуны “Заря” Коломейцев осознал, что тысяча километров на карте и тысяча километров по горам и ущельям Таймыра, без снаряжения, без достаточного запаса провизии, при температуре до -35 ночью и -25 днем - это две разные вещи. Коломейцев даже принял решение вернуться, и через двое суток они были на шхуне. Но увидев издевательскую улыбку Толля капитан “Зари” сделал вид, что забыл на судне деталь для походного примуса, отдохнув несколько часов, снова двинулся в путь. Через неделю два полярника с трудом п