Светлана Савельева

Когда нож режет не ткань, а тишину Там воняет. В палатке, я имею в виду. Спертый воздух, запах мокрых шерстяных носков, дешевого табака «Прима» и девяти немытых тел. Снаружи минус тридцать, ветер не просто воет — он бьет в брезент, как пьяный сосед в дверь. У кого-то затекли ноги, кто-то храпит. И вдруг — звук, от которого сводит зубы. Нож вспарывает брезент. Ткань лопается с треском, как сухая кожа. Кто-то режет её изнутри, длинными, истеричными движениями, сбивая ногти в кровь.. Девять человек выбираются наружу. Полураздетые. Без обуви. В ночь, которая убьёт их всех. Что могло заставить опытных туристов предпочесть нож молнии? Что было страшнее мороза? Папка с делом воняет плесенью и старым канцелярским клеем. Бумага пожелтела, крошится по краям, шрифт пишущей машинки местами выцвел, «е» и «о» забиты чернилами. Читаешь официальное заключение: «стихийная сила...». У меня от этой фразы начинает ныть висок. Формулировка гладкая, как надгробная плита, и такая же тяжелая. Словно писали не