Валентина Кожушко

- По.хо.ро.нили мы нашу Валюшу, так я доченьку назвала, - баба Зина говорила с трудом, и я не перебивал её, думая, что возможно, так ей легче, и мы как-нибудь протянем до утра, а там уже приедут родители, лишь бы дороги не занесло, за окнами начиналась метель. Ветер начал завывать в печной трубе, тоскливо и жалобно, усиливая и без того не радужное моё состояние. Хотелось забиться куда-нибудь в уголок и переждать снежную бурю, но я понимал, что сейчас я единственный человек, кто есть у бабушки, и обязан сделать всё возможное, чтобы облегчить её состояние, а потом всё наладится, приедут мать с отцом, заберём бабу Зину в город, положим на ле.че.ние в бо.ль.ницу. За своими мыслями я не сразу смог уловить смысл речи, которую продолжала всё это время моя бабушка. - Отец запретил мне на по.го.ст ходить, видел, что я с ума схожу от го.ря. А я всё равно потихоньку бегала, цветочков полевых нарву за околицей и к ней. П.ла.чу, разговариваю с Валюшей, как с живой. Руки сложу у груди колыбелькой и